Когда совсем стемнело, пароход наш с пушкой на якорь стал. Сормах команде и десанту приказ отдыхать дал. Завтра с утра — бой. Так нам было им сказано.

Туман ещё клочками на кустах, что берег заполонили, лежал, а мы вперёд двинулись. Петухи где-то загорланили, а у мужиков из дружины уже и яйца мокрые. Десантироваться на берег быстро надо было, тут уж не до лодок.

— Первая группа — вдоль берега на пристань, вторая — на почту с телеграфом, но помнить про пулемёт на колокольне, третья — со стороны кладбища отрезает степановцам путь на Уржум.

Сормах, пусть в императорской армии, как Степанов до штабс-капитана не дослужился, но не пальцем делан. Соображение у него тоже имеется. Плюс, бойцам из теребиловской дружины места эти известны. Народ, всё больше из окрестных сел и деревень. Ножками своими тут всё не раз исхожено.

Мне на сушу сходить не велено. Врач — ценность. Не дай Бог, пулька его случайно клюнет.

Я, в бой не рвусь. Не с германцами воюем. Сижу ровно, где сказано.

— Ура!!!

Далеко теребиловцы от кораблика, но слышно, как они базланят. Когда в атаку на пулемет бежишь, волей-неволей заорёшь. Так, вроде как это и само собой получается. Для облегчения. Тут не стыдно и исподники чуток замочить. Кто на пулемёт не бегал, тому не понять.

— Ура!!! Ур…

Захлебнул крик пулемёт с колокольни.

Над рекой-то далеко слышно.

Наш по нашим вдарил. Полетели российские душеньки в рай.

Тут пушка рявкнула. Наша.

— Чо расселся! Снаряд подавай!

Я подал.

Ещё раз с нашего парохода на берег подарочек полетел.

Мля… Куда он лупит?

Тут, кроме меня ещё кто-то умный на палубе нашёлся и мы стрелять перестали.

На берегу ещё постреляли немного, а потом всё затихло.

Через пару часов наш пароходик двинулся дальше. Пассажиров с оружием на нём прибавилось. Кроме дружинников, революционных матросов и мобилизованных, ещё и солдаты из губернского центра сейчас на палубе появились.

У меня после боя, на удивление, работы было немного. Степановцы особого сопротивления не оказали. Разве, что пулемёт на колокольне.

— Всех семерых, что мы в плен взяли, прямо у церкви венгры и расстреляли…

На корме жгли табачок и беседовали два теребиловских дружинника.

— Собаки просто… Расстрелянные-то всё местные были. Одного я даже и видал. Он в нашем селе церкву расписывал…

Я не подслушивал их разговор, просто так получилось.

Не знал я сейчас и о том, что эти двое, в сей момент в дружине из Теребиловской волости за красных воюющие, через несколько лет будут рьяно биться с большевиками.

Гражданская война всё перемешает, взбаламутит, поставит с ног на голову.

Правда станет у всех своя, жизнь у многих такие финты выкинет…

Сабанцева я в душе уж только какими матьками не крыл. Леший принёс его в село Федора Терентьевича. Не он, так я тихо и спокойно бы жил.

— Доктор, там Мойше плохо стало!

Из погружения в мысли меня вывел прыщавый юноша со взором горящим.

Мойше? Я, что, по именам всех раненых знать должен?

— Пошли… Кому там плохо…

— Скорее, скорее, доктор!

Мля…

Да, иду я…

Глава 29 Нападение на лазарет

Утром Сормахом было объявлено, что мы идём на Уржум.

Через час руководством дружины были получены сведения о том, что степановский гарнизон Уржума покинул город и двинулся куда-то под Шурму. Нам было велено оставаться на месте ввиду неопределенности обстановки.

Ну, на месте, так на месте. Кому как, а мне есть чем заняться. Раненых у нас хоть и было не много, но я-то — один. Пока, кого требовалось, перевязал, время к вечеру и подошло. Почему долго возился? Одному-то перевязывать очень неудобно. Тут руки помощника очень требуются.

Уже в сумерки стало известно, что товарищ Бабкин взял Шурму после непродолжительного её обстрела из трёхдюймовок.

Мы ужинать уже, чем Бог послал и реквизировали, начали, а тут сверху очередное указание поступило — из-за того, что Уржум сейчас в оперативном отношении никакой роли не играет, туда нам двигаться не надо. Дружине Сормаха было предписано занять подступы от Аркуля до Турека, загородить степановцам отступление из-под Шурмы. Понятно, не одной нашей дружине, а в числе других красных частей.

Вот такая дребедень целый день…

Почти до самого утра, дружина то двигаться начинала, но своё движение прекращала. В бой мы так ни с кем и не вступили. Я, если честно, воевать и не рвался. У меня ещё золота не один пуд припрятан. Убьют — пропадет оно без пользы…

На рассвете, однако, чуть кровушку и не пролили. Со стороны Вятки подошел 1-й Полтавский кавалерийский полк под командованием товарища Зусмановича, а Сормах подумал, что это степановцы. Хорошо, вовремя успели разобраться.