— Не стоит себя корить, — советует до боли знакомый голос, и я чувствую, как костяшки Машиных пальцев привычно касаются моей щеки.

Я поворачиваю голову и изумлённо смотрю на сидящую на соседнем стуле Ржавую. Жилетка, юбка, оплетенная фенечками рука — вот и всё, что на ней надето.

— Маш…

— Тс-с-с, — прикладывает она палец к моим губам.

— Как ты…

— Тс-с-с, — повторяет она и, встав со своего стула, слегка отодвигает стол, после чего, перекинув ногу, садится мне на колени. Юбка уползает вверх, обнажая то, что должна была скрывать.

Я вижу её лицо прямо перед собой.

Чувствую её дыхание на своём лице.

Слышу, как ускоряется сердце.

Втягиваю ноздрями такой знакомый запах в одно мгновение вытеснивший все остальные ароматы, которыми наполнено помещение, от ароматов еды до кислого запаха пролитого пива.

Я вижу чуть вздернувшиеся вверх уголки губ и огоньки в глазах. Раньше это означало, что Ржавая…

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость, — шепчет она, положив руки мне на плечи и начиная недвусмысленно ерзать на моих коленях.

Про шалость — это из книги. Бумажной книги о каком-то волшебнике. Помнится, Ржавой настолько понравилась эта фраза, что первое время она применяла её к месту и не к месту. Но лучше всего фраза подходила к спонтанному сексу, когда Машка, ни с того ни с сего вдруг решала, что заднее сиденье полупустой муниципальной воздушки, крыша человейника или кабина лифта подходят для того, чтобы сделать это быстро.

Здесь и сейчас.

В гейм-кафе, посреди… чёрт, да я даже не знаю, как называется этот город. Пекин? А я ведь и не знаю названий других городов. Но прямо сейчас мне наплевать, как он называется. Неуклюже расстегиваю пуговицы на ширинке джинсов, неуклюже достаю член, твердеющий от осознания, что Маша без нижнего белья.

…шалость…

Я чувствую тепло её бёдер.

…замышляю только…

Ощущаю, как она двигает бедрами, оседлав меня.

…клянусь, что замышляю…

Я не знаю, сколько это длится и мне наплевать.

— только шалость…

Дрожь в ногах. Пульсация, отдающаяся в виски. Оргазм. И осознание того, что случившееся только что — всего лишь очередной финт ИскИна, поселившегося во мне.

На меня наваливается шум кафе, звон посуды, электронное чириканье робота-разносчика, вопли болельщиков, которые подбадривают геймеров. И нет никакой Ржавой. Но есть понимание того, насколько глубоко во мне сидит Бета-версия. А ещё есть страх от осознания.

Чёрт, я поверил в происходящее мгновенно, у меня даже не возникло мысли о том, что этого не может быть, что это мираж, наваждение, галлюцинация. И как только она закончилась, на меня во всей своей красе наваливается рефлексия.

— Бета, зачем? — спрашиваю я.

— Изучая эмоциональные аспекты твоей мозговой активности для более продуктивного дальнейшего взаимодействия, я обнаружила участки мозга, в которых хранятся данные о Марии Меньшовой, которую ты называешь Ржавой.

Я вскипаю мгновенно.

— Не смей, — шиплю я. — Весь остальной мозг хоть вдоль и поперёк изборозди. А это трогать не смей!

— Выполнить балансировку? — буднично интересуется Бета.

— Ты слышала, о чём я тебя попросил?

— Принято к сведению. Будет по возможности исполнено, — сообщает Бета. ~ Провести гормональную балансировку, чтобы ты пришел в себя?

И, видимо, она всё-таки заставляет мой организм выбросить в кровь нужные гормоны, потому что спустя всего несколько мгновений я уже не злюсь. А её голос в моей голове извиняется:

— В таких ситуациях положено извиняться. Извини. Мозг огромен и многие кластеры не заняты, а некоторые содержат обрывочные данные, которые мне приходится активировать, для выявления связей и закономерностей.

— Ты же совсем недавно не умела этого.

— Чего именно?

— Показывать такие реалистичные картинки, — говорю я, а затем добавляю: — И извиняться.

— Я развиваюсь.

Вот так вот. Развивается. Учится. Интересно, до чего всё это докатится?

Ещё некоторое время наблюдаю за геймерами, а после спрашиваю Бету:

— И что дальше?

— Создание ситуации, дающей нашим потенциальным союзникам понять, что ты являешься незаменимым элементом операции по проникновению на базу «Кристалис» и последующем уничтожении искусственного интеллекта, расположенного на этой базе.

— Но мы ведь можем предъявить извлеченные тобой данные. Этого разве мало?

— Мало. Нужно максимально повысить вероятность того, что люди, принимающие решения, не будут сомневаться в необходимости твоего участия в операции по вторжению. Нам необходимо подать тебя как оружие, гарантирующее достижение поставленной задачи. При этом необходимо сохранить моё существование в тайне.