— Налево, — подсвечивает путь Бета-версия, ~ к банкомату.

Я помню, как выглядят банкоматы, но у нас их уже нет — переход на безусловный базовый доход упразднил необходимость в наличных. Купюры до сих пор в ходу только потому, что муниципалитет решил ускорить их вывод из оборота, объявив, что скупает наличку чуть дороже номинала.

— К банкомату? — переспрашиваю я.

— А как ещё, по-твоему, люди получают наличные деньги?

Я на мгновение замираю, осознавая, что в последнем вопросе Беты прозвучал сарказм.

— Мне же не показалось? — спрашиваю я. — Это был сарказм?

— Где?

Вот, опять…

— В твоём вопросе.

— Скорее, ирония, — поясняет Бета-версия.

— Ты их различаешь?

— Полагаю, что да, — говорит она и поправляется: ~ Уже да.

Подхожу к стальной коробке с сенсорным десктопом. Бета услужливо подсвечивает перевод иероглифов.

— Что нужно делать? — спрашиваю её.

— Вводи пин-код, — подсказывает ИскИн, подсвечивая необходимые клавиши на десктопе.

— Вот прямо так? Без ничего? Ни отпечатка пальцев, ни скана сетчатки глаза? Совсем никакой биометрии?

— Предоставь это мне, — говорит Бета.

Я киваю, набирая цифры на сенсорной клавиатуре и глядя по сторонам.

— Столько людей, — замечаю я.

— Вечер вторника, конец рабочей двухдневки, — объясняет ИскИн.

— В смысле?

— На большинстве предприятий Китая график работы разбит по схеме два-один-два-два.

— Н-да… это вам не корпорация…

— К Китаю можно применить определение государственной корпорации. Отличие в том, что здесь не сортируют людей на полезных и бесполезных. Каждому находят занятие, которое он может выполнять максимально эффективно.

Лоток выдачи щёлкает, являя на свет купюры.

— Другой мир, — пожимаю я плечами.

Легко решить проблему при наличии доступа ко всей сети. И как, наверное, тяжело видеть всю сеть одновременно и находиться сразу везде. По крайней мере, я не в состоянии представить себя на её месте. Но на то она и ИскИн.

Недолго пялюсь на вывески, а точнее, на подсвеченный Бета-версией перевод вывесок, транслируемый сразу на зрительный нерв. И, естественно, выбираю «Еда и Игры». Во-первых, жрать хочется неимоверно, во-вторых — интересно ведь, во что они играют.

Обстановка внутри отличается от подобных заведений, к которым я привык в сити. Зал поделен на зоны и никакого хаоса. Там, где должны есть — едят, там, где должны играть — играют. Каждый столик огорожен пластиковыми ширмами, выглядит приятнее, чем наши столовые.

Выбирая блюда, напоминаю себе о том, что голод — плохой советчик. После подтверждения заказа откидываюсь на спинку стула, но робот-разносчик никуда не уезжает. Он так и стоит, помигивая красным диодом.

— Оплата, — подсказывает Бета.

— Что оплата?

— Оплата здесь производится до выполнения заказа.

— Блин, — беззлобно ругаюсь я. — Непривычно.

Вставляю в купюроприёмник несколько банкнот и разносчик, подмигнув зеленым, диодом уезжает.

Оглядываюсь. Та половина зала, в которой я нахожусь, расположена у витрины и очень похожа на столовые сити, за исключением того, что столики разделены ширмами. Только здесь чище и тише. Весь шум сконцентрировался в другой половине заведения, с геймерами и болельщиками. Я задвинул ширму не до конца и наблюдаю за 3D-проекцией, висящей над головами игроков. Командный шутер с несколькими дисциплинами.

— Твой гормональный уровень изменяется, — сообщает Бета у меня в голове. ~ Выполнить балансировку?

— Не нужно, — отвечаю я, не отрывая взгляда от проекции, на которой с разных ракурсов повторяются острые моменты последней катки. — Это нормально. Это азарт.

Еще какое-то время наблюдаю за поединком, а потом мне приходит в голову мысль.

— Бета, — зову сидящего в моей голове ИскИна, — поможешь?

— Какая помощь требуется?

— Я хочу сыграть с ними. Побудешь переводчиком?

— Нет.

— Ты же сама сказала, что у нас есть время? Почему нет-то?

— Играя, ты теряешь контроль над собой.

Я открываю рот, чтобы возразить, но вспоминаю бессонные ночи, проведенные у доски. Чёрт, а Бета права. Я не контролирую себя в игре. Молчаливые упреки в глазах Машки в ответ на моё «я недолго» и наступающее за этим утро настолько отчётливо всплыли в памяти, что я испытал угрызения совести. Но, разве можно изменить что-то в прошлом? Интересно, попытался бы я что-то изменить, если бы время можно было отмотать назад?