Еще есть стойка с вытянутой столешницей, высокие стулья, декоративные светильники в форме звезд, посуда, дети…

Закатываю глаза, досадуя на злостную судьбу.

Малявки-то тут что забыли?

Ошибочное сегодня

Переходим на следующий уровень отвратности сегодняшнего утра. Сначала папашка, а теперь вот бонусом – и деток накидали.

Лирис стоит у плиты с лопаткой. Сковородка перед ним подозрительно скворчит. Эли облюбовал себе место на диване за столом. При моем появлении оба застывают.

Эти театральные паузы ужасно раздражают. Предполагаю, что пацаны, как и я, не знают, как реагировать на наши столкновения, которые, в силу жизненных обстоятельств, пока неминуемы. Идеальным вариантом было бы абсолютное игнорирование присутствия друг друга. К сожалению, мини-Виви своими умишками до этого все еще не доперли.

А потому совсем не удивляюсь, когда младшая козявка вылетает из-за стола и мчится ко мне.

Хлопс! Лицо Эли влепляется в ладонь Лириса. Тот выставил руку как раз по траектории бешеного кросса братца.

Со стороны ситуация выглядит смешно. Особенно, когда Эли, мотнув головой, отступает на шаг и едва не шлепается на пол. Малявку перехватывает все тот же Лирис, вцепившись в его воротник и позволив провиснуть, как потяжелевшему от влаги мешку с бельем.

Фыркаю себе под нос и прислоняюсь к дверному косяку.

– Крепче держи, а то вырвется, - ехидно советую я старшему.

Лирис хмурит брови и рывком ставит брата на ноги. Тот издает нечто, напоминающее мяуканье котенка.

– Чего пришла?

Старшенький - та еще прелесть. В ответ и похлеще куснуть способен.

– Зачем приходят на кухню? – Поднимаю одну руку с видом поэта, собирающегося продекламировать свежий шедевр. – Вкусить пищи, дабы не сдохнуть в рутине дней. Ну а вы… - Цепляю взглядом лопатку в его руке. – Неужели в этом доме не желают кормить господских мальчиков?

– Я сам захотел… - Лирис отворачивается и досадливо цыкает. Кажется, его сердит то, что приходится мне что-то объяснять. Да и вообще разговаривать со мной.

Надеюсь, он в курсе, что я тоже не в восторге от того, что мы дышим одним воздухом.

Старательно игнорирую Эли, в чьих глазах горит странноватая маниакальная жадность, и смотрю на плиту.

Вообще-то дрыганье Лириса за плитой меня не особо удивляет. Сама я частенько просила мать Тамары, Марту, научить меня тому или иному кулинарному изыску. Яркость продуктов, свежесть овощей, запах еды, - все это пестрело красками и разительно отличалось от серости и гнили Клоаки. И я хотела получить больше яркости. Трогать, творить, создавать то, что сияло жизнью в самых разнообразных ее проявлениях.

Да и готовка еды – не то занятие, что может подпортить репутацию всяких там аристократишек. Ничего плохого в работе своими ухоженными ручками нет.

Поворачиваю голову и окидываю скучающим взором пустой холл. Видимо, посторонняя помощь не предусмотрена, и мелкие паразиты предоставлены сами себе. А это значит, что они могут пробыть здесь еще уйму времени.

А лично мне очень хочется кушать. И, возможно, сегодня получится употребить что-то получше жидких смесей.

– Да чтоб ва-а-а-ас, - выдаю я зевком и неторопливо просачиваюсь в помещение.

У Лириса вдруг дико расширяются глаза. Он будто готов вот-вот куда-то ринуться, но, вопреки желанию, на миг промелькнувшему на его лице, мальчишка остается на месте. Только демонстративно косится в сторону, выставляя на обозрение хвостик белесых волос на затылке. Эли цепляется за футболку брата и то и дело клонится вперед, а затем, словно одергивая себя, опять прячется за брата.

Напряженка. У меня, кстати, тоже нервы предельно натянуты. Правда я виду старюсь не подавать и лицо сплошным камнем держу. По примеру Виви. Вот у кого мимика практически полностью отсутствует. А раньше совсем другим был

Добираюсь до плиты и задумчиво оглядываю густую смесь в миске на стойке.

– Это чего? – Не то чтобы я намерено вошла в образ, но чувствую, что в движениях и в интонациях у меня появилось нечто от представителей контингента темных подворотен. Тех, что уши зубами отрывают и виртуозно прописывают в печень.

– Панкейки, - сквозь зубы бормочет Лирис.

– Ага? – Оцениваю содержимое сковородки, издаю присвист и, навалившись, вальяжно устраиваю локоть на плече мальчишки. – Оно и ясно.
– Протягиваю руку над плитой и выставляю указательный палец в сторону блюда. – Однако, кажись, там что-то нездорово вспухло и разбомбилось.