– Устраивайся.

Сердце отчаивается на сальто и принимается галопировать в груди.

Скорчив мину, поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Виви. Тот стоит на границе света и тьмы, будто решая, погрузиться ли в тягучую гладь черноты или пройти дальше – к источнику сияния.

– Ты зачем с зайцем обнимаешься? – не сдержав удивления, спрашиваю я.

Плюшевая тварь, презентованная самим же Виви, и, по моим расчетам, находившаяся в моей «временном» пристанище, прямо сейчас по какой-то необъяснимой причине свешивается с руки моего братца. При уходе я и не заметила, что зайца в моей комнате уже нет.

– Виви – воришка плюшевых зайцев, - с нотками нудности в голосе провозглашаю я.

– Присмотрись внимательнее, Чахотка, - максимально любезным тоном предлагает он. – Это называется «оказывать посильную помощь в переезде».

– Чего?

Решив, видимо, добавить пояснению наглядности, Виви делает шаг в сторону и водружает плюшевого зверя на какой-то предмет мебели. На свету торчат только лапы, и по высоте их пребывания предполагаю, что зайцу выделили целое кресло.

– Нормально, если устроим его здесь?

– Ты… Ты вообще чем маешься, а?

– Помогаю перенести твои вещи. – Виви с непроницаемым лицом отходит от кресла и приближается к кровати с другой стороны.

– Мои вещи? – недобро прищуриваясь, повторяю я.

Ясно. Нынче в этом доме не так уж много того, что принадлежит мне. Но даже эту малую часть Виви умудрился поместить под свое абсолютное влияние. Путем коварного перетаскивания в свое логово. Даже несчастного зайца и то принес.

Рассматриваю мучителя при свете.

Белая пижама. Все пуговицы на пижамной рубашке наглухо застегнуты, включая верхнюю.

«Ура» сотню раз. Признаться честно, я опасалась, что Виви, застывший в моей памяти подростком, встретит меня полномасштабной откровенностью взрослой версии себя. Проще говоря, будет щеголять в одних трусах или брюках с голым торсом или беззастенчиво завалится дрыхнуть голым.

Не припомню, чтобы малыш Виви или Виви-подросток вел себя бесстыдно или развязно. Нахально, да, но не бесстыдно. То, что он там по дурости в младенчестве с чмоками ко мне полез, в расчет не беру. Любопытство, что поделать.

К слову, это очень странно.

Напряжено вдавливаю ладони в одеяло, пока Виви перемещает подушки и поправляет простыню со своей стороны. По моему нейтральному мнению, ему с таким телесным великолепием, мощью и красивой мордахой быть развязным положено чисто по заветам страстного животного притяжения. Укладывать в свою постель женщин одним дерганьем уголка губ. Взглядом заставлять их убеждаться в собственном неимоверном желании припасть к его ногам и в исступлении прижиматься к его коленям в надежде, что он позволит по-настоящему дотронуться до него.

Мрачно оглядываю собственные ногти, часть из которых все еще слоится, реагируя на спешное восстановление организма, и поднимаю голову, чтобы вновь взглянуть на затаившееся напротив меня великолепие. Можно, конечно, пытаться внушить себе что угодно, но Виви действительно производит впечатление властного повелителя.

Победитель.

Покоритель.

Завоеватель.

Несмотря на облачение в виде мягкой домашней пижамки. Что угодно поставлю на кон и смело утверждаю: если сейчас против самой роковой красотки и гордячки поставить Виви – прямо таким, какой он сейчас, растрепанным и консервативно упакованным, - и секунды не пройдет, а гордая красотка сама скинет с себя свои роковые шмотки и полезет ласкаться.

Бесит.

Жаль, что я – не мужик. Мы с Виви точно сцепились бы. Хотя сомневаюсь, что морда у меня в мужицкой версии была бы смазливее той, на которую я прямо сейчас пялюсь.

Ух… И правда пялюсь.

Не заприметила, что он тоже смотрит на меня, поэтому наши взаимные гляделки в тишине выходят на какой-то поднебесный уровень бестактности. С другой стороны, Виви – все тот же мальчишка, которого мне навязали в нелепую родню. Ну, подумаешь, подрос чуток. Или не чуток…

Вымахал в потолок, дьявол белобрысый!

Недосказанное сегодня

– Так где мне прикажешь плюхнуть свое потасканное тельце?
– Ухмыляюсь. Даже расщедриваюсь на карикатурно излишнюю демонстрацию зубов за отогнутыми губами.

Строить из себя неприятную личность - такую ведь тактику я избрала за неимением иного оружия обороны? Лапочкой я никогда и не слыла, так что производить отталкивающее впечатление для меня - легкая задача.