Виви слегка стягивает ткань, чуть-чуть обнажая мое левое бедро. Кусочек бледной кожи с выпуклым островком тазобедренной косточки. При этом он оставляет руку на моей пижаме, придерживая край брюк, словно опасаясь, что те могут вырваться и сбежать. Кончики его пальцев касаются моей оголенной кожи.

– Неважно, куда. – Виви подносит шприц к подготовленной области. В его глазах в жарком огне плавится золото. – Главное, как…

Лихорадочное сегодня

Чертовски удобно. Если не сказать, что идеально. Парю на границе между сном и явью. Моей щеке хорошо. И шее. Да и все тело располагается в каком-то невообразимо комфортном положении. Не к чему придраться. И просыпаться не тянет.

Приоткрываю глаза и рассматриваю находящиеся на мне слои одеяла. Затем поворачиваю голову, заодно обтираясь щекой о поверхность, которая обеспечила мой великолепный сон.

Какого?..

Владей я сейчас своим телом сноровистее, точно бы выпрыгнула из-под одеяла на максимально скоростном режиме. Но организм еще не отошел от болезненного напряга прошлой ночи. Конечности реагируют на мысленные вопли вяло и подключаются к работе медленно, нехотя, в порядке некой неформальной договоренности друг с другом.

И пока мои внутренние механизмы запускаются, я продолжаю липнуть к Виви.

Точно… В настоящий момент мое тело прилеплено к нему, словно объемный аксессуар к новомодному гаджету – при этом не несущий особой функциональной значимости, да и эстетической зрелищностью тоже не способный похвастаться. Моя правая щека прижата к его груди, тело приклеилось к его боку, а левая нога для красочности эмоциональной картинки самовольно закинулась на его бедро и там же и пребывает до сих пор. В упрощенном варианте я бы назвала эту сценку «макака проявляет собственнические замашки к дереву».

Как это вообще могло получиться?

Помню, что Виви, решив изобразить врача, полез ко мне со шприцом, а потом я, видимо, вырубилась. Хотя, признаться честно, чувствую себя превосходно. Значит, кровь Иммора и правда имеет свойство исцелять. Но лишь меня, по словам Такеши. И даже в том запредельно категоричном случае, когда личность, не внушающая доверия, вливает ее непонятно куда.

И, кстати, сейчас эта личность благополучно бодрствует. Виви держит одной рукой планшет и просматривает текст на экране, его вторая рука закинута на подушку чуть выше моей головы, а пальцы неспешно перебирают пряди в моей и без него спутанной шевелюре.

Раз… два… три…

Активируйся же тело!

Отлипаюсь от Виви одним мощным рывком и, запутавшись на подскоке в одеяле, трагично шлепаюсь на спину, предоставив ему на обозрение голые пятки.

– Доброе утро, Чахотка, - невозмутимо приветствует меня Виви.

– И тебе бобра, - бурчу я, вылезая из слоистой ловушки и попутно проверяя степень своей оголенности.

Пижама на мне. У Виви видок того же уровня консервативности, что и накануне. Он с интересом наблюдает за моим копошением.

Ползу к краю кровати, в мыслях бурно ругая себя за беспечность. Сама прямо обозначила, что мы враги, а спустя несколько часов пристроилась к нему под бочок. Лицемерность решила, что ей себя мало, и напялила маску двуличия.

Но ведь вовсе не я здесь плохая!

Останавливаюсь и оборачиваюсь.

– Благодарить не буду, - заявляю я, имея в виду его пародию на переливание крови.

Но это сработало, спорить бессмысленно.

– Не за что. – Виви откладывает планшет. – Проводить в ванную?

У меня от его предложения аж сердце екает. Не к месту всплывают воспоминания о том, как он руки свои мне в штаны запускал.

Ну, не совсем так… Звучит, конечно, хуже, чем было на самом деле, но благодарностей пусть не ждет и в дальнейшем. Никто ведь не заставляет его себя кромсать и кровью делиться.

– Я воспользуюсь ванной в своей комнате.

На едва гнущихся ногах ретируюсь из спальни в кабинет. Дверь, как ни странно, не заперта. Эта створка точно живая. Хочет - запирается, а хочет - пленников отпускает.

Распахиваю дверь и едва не поскальзываюсь на пороге.

– Ч-черт, - с чувством сообщаю я, сердито рассматривая Виви. Тот, сложив на груди руки, стоит в коридоре, прямо напротив двери.

– Из спальни тоже есть выход в коридор, - нарочито вежливо уведомляет он меня.

Это ж надо было подорваться с постели, выпорхнуть наружу и затаиться напротив кабинета – и все только для того, чтобы перехватить меня на выходе. И затем с безразличным видом нести всякую чушь.

– Учту, - рычу я.