Сообразить ничего не успеваю. Да за такое время даже проклясть себя за поспешность не удается. Этих секунд не хватит ни на что…

Кроме четкого ощущения порыва ветра, врезавшегося в меня с силой сметающего постройки торнадо. Примерно это я и чувствую, когда нечто сносит мое игрушечное туловище с предначертанной траектории и, стремительно протащив параллельно полу, вжимает в стену.

Вдыхаю и тут же глотаю сиплый вдох, а затем выдыхаю с кашлем.

И, судя по внутреннему состоянию, машинально переигрываю в этой сцене. На самом деле мне ничуть не больно, а удар, который должен был вбить мою спину в стену, на самом деле не происходил в реальности. Меня действительно прижали к поверхности между светильниками, но мощь приложенного усилия была направлена больше на мгновенную смену направления моего падения, нежели на попытку расплющить мои неуклюжие телеса.

– Ух… - подаю голос и ошарашено всматриваюсь в красно-рыжую разлохматившуюся шевелюру.

Между стеной и моими лопатками затесались чужие руки. Они-то и приняли на себя весь ассортимент из болевых ощущений. Я же осталась невредимой.

Ямочку между ключицами опаляет дыхание Роки. Он вжимается лбом в мое плечо и прерывисто дышит, а собравшиеся в слои края моего кардигана служат ему подушкой в этой внезапной передышке.

Мои ноги не касаются пола. Кажется, Роки пришлось совершить настоящее чудо, чтобы спасти меня. И вряд ли обошлось без обдирания локтей, спонтанных перспектив на синяки и царапин на геройски задействованных ладонях.

– Моя аппетитная печень в порядке, - на всякий случай заверяю я юношу.

Немного беспокоит состояние приятеля. Сгоряча тот вцепился в меня так, что со стороны сценка вполне могла сойти за страстные объятия.

Жгуче страстные.

– Честное слово.
– Непроизвольно выдыхаю ему на лоб, тревожа медно-рыжие прядки.

Роки медленно поднимает голову и мимолетом и, понятное дело, случайно оглаживает кончиком носа линию под моим подбородком. Несмотря на то, что в этом движении нет и намека на заигрывание, на коже все равно начинают бесноваться мурашки. И больше всего щекотка ощущается на затылке.

– Раз уж отдыхать после ранений ты не намерена, то попрошу хотя бы буйствовать поближе ко мне, - вполголоса просит он. И отчего-то в его интонации проскакивают нотки доверительности, будто в высказывании содержится не простецкая просьба, а шифруется целый секрет, который юноша желает сохранить только между нами двоими.

– Ну… ладно, что ли… - Теряюсь в хитросплетениях модели поведения, которой планировала придерживаться с Роки. Ведь прямо сейчас тот находится так близко, что я прекрасно вижу свою сконфуженную рожу в его глазах. К тому же его стараниями до сих пор не обеспечено мое тактильное общение с жесткостью библиотечного пола.

Не стерпев атмосферы двусмысленности происходящего, отворачиваюсь. Такую близость испытывать мне доводилось разве что с Виви. И за ее последствия я все еще расплачиваюсь пагубными и сокрушительными мыслями и видениями.

– Спасибо, - бормочу и, неловко шевелясь, протискиваю между нами кулаки.
– Мне уже лучше. Можешь отпустить.

– Только не беги.
– Озвучив просьбу, юноша опускает меня на пол и сразу же придирчиво оценивает степень моей способности стоять прямо.

– Не убегу. Теперь все отлично.
– Поправляю кардиган и мимолетом касаюсь собственных щек. Не горят. Кажется, получилось спрятать смущение.
– Благодаря тебе. Отличная реакция.
– Поразмыслив, решаюсь на некоторую откровенность: - У меня порой бывает такое: перестают шевелиться ноги или руки. Последствия продолжительной болезни. Но сейчас это случается крайне редко!
– быстро проговариваю я, заметив, что собеседник необъективно сильно загрузился новой и притом не особо его касающейся информацией.
– Я почти здорова.

– Ладно.
– Роки отводит взгляд.
– Тогда, если тебе понадобится помощь, не молчи, а обратись ко мне.

– Щедро.

– Не знаю, правильно ли определять это как щедрость.
– Легкая улыбка затрагивает его губы.
– Как уже говорил, общительность не характерна для меня. Думал, что лучше быть одному.

– «Думал»?
– ляпаю я и тут же жалею о вопросе.

И серьезность, с которой в следующие долгие секунды Роки смотрит на меня, лишь подкрепляет уверенность в том, что я не совсем правильно играю в дружбу.

– Сейчас я думаю по-другому, - не вдаваясь в детали, сообщает юноша.

Сложно спокойно выслушивать подобное от того, кто только что сжимал меня в стену. Но, по-моему, получается. Проблема еще и в том, что мой приятель довольно красив и не избежал бы популярности, если бы не скрывал от окружающих свою внешность. И характер тоже. Да просто бы начал с кем-нибудь, помимо меня, общаться.

А я девчонка. И не важно, сколько сверху накидано лишних лет, чувствую-то я себя на восемнадцать. И вполне закономерным является желание почаще и подольше любоваться юношей с приятной наружностью.

– Возьми.
– Роки протягивает мне черный мешочек.

– А что это?
– Заинтересовавшись, хватаюсь за белый шнурок, проходящий по краю, чтобы поскорее сунуть нос внутрь.

– Погоди.
– Он накрывает мою руку, держащую мешочек, своей.
– Не открывай прямо сейчас, пожалуйста. Посмотри, когда вернешься домой.

Надо ли упоминать, что озвученная просьба еще больше разогревает мое любопытство?

– Это что-то хорошее?
– Ограничиваюсь вопросом, в котором сокрыто мягкое требование дать хоть какую-нибудь подсказку.