— Пока вы разбираетесь с документами, я схожу и позвоню в коррехидорию, велю Тураде уточнить насчёт кольца, — распорядился Вилохэд.

Эрика кивнула. Её внимание переключилось на старые афиши. На первой под сверкающей нарисованными звёздами надписью «Весёлый вечер» красовалась знакомая по магорафии девица с минимумом одежды в немыслимой позе, в неё со всех сторон было направлено разномастное холодное оружие. Зрителям афиша обещала необычайное переживание за жизнь храброй артистки, ежевечерне рискующей жизнью под куполом цирка. Остальные две афиши относились к тому же заведению, и на каждой из них была та же самая девушка, Эбигайл Айви. Рика подумала, что эта самая Эбигайл Айви и была с большой вероятностью погибшей невестой господина Касла. На счёт того, кем мог быть второй мужчина на магографии, у чародейки пока что не было никаких идей. Возможно, брат невесты, а мог он быть и другом жениха.

Дошла очередь до перевязанных бечёвкой документов. Документы эти были двенадцатилетней давности и содержали договор о совместной деятельности господ Акито Касла, являющегося инвестором денежных средств и Рэя Хитару – организатора труппы цирковых артистов. В договоре указывалось равноправное распределение доходов и ответственности. Чародейка снова посмотрела на магографический портрет и подумала, что молодой мужчина с широким разворотом плеч может быть тем самым Рэем Хитару. И, вполне возможно, именно о нём говорил убитый господин Касл, когда собирался «похоронить мертвецов в своей душе».

Появился Вилохэд. Он сказал, что Меллоун со стопроцентной уверенностью утверждал, что он не находил среди вещей убитого коробочки с обручальным кольцом.

— Сержант, конечно, не блещет умом, — заметил коррехидор, — но чего ему не занимать, так это упорства и тщательности. Если он говорит, что кольца не было, значит, не было.

Он переключил внимание на продолжающего стоять в стороне сотрудника банка, который откровенно прислушивался к их разговору.

— Ясуда, — сказал Вил, — кто имеет доступ к банковским ячейкам клиентов?

— Сами клиенты, — с готовностью ответил Ясуда, — больше никто.

— Когда господин Касл брал ключ от своей ячейки в последний раз? Вы – ведь один отвечаете за ключи?

— Господин Касл? – переспросил Ясуда, приглаживая свои и без того гладко причёсанные волосы, — я уж и не упомню, когда это было. По-моему, за всё время моей работы, а я работаю уже семь лет, он ни разу не открывал свою ячейку.

— Тогда куда делось обручальное кольцо? – нахмурилась чародейка, — ваш клиент на прошлой неделе собирался положить драгоценность сюда, а её здесь нет. Как вы это объясните?

Ясуда завёл глаза и пожал плечами.

— Как угодно. Клиент передумал, потерял или продал своё кольцо, подарил невесте, например.

— Это вряд ли, — усмехнулся коррехидор, — девушка покинула этот мир много лет назад.

— Почём мне знать, куда клиент дел своё кольцо? – вызывающе ответил Ясуда, — он в своём праве, мог выбросить на помойку или пожертвовать в храм.

— Выйдите на минутку, — нахмурилась чародейка, она готова была поклясться, что банковский служащий нагло врёт.

— Я должен присутствовать, — забормотал он, — пока кто-либо находится в хранилище…

— Ты смеешь выражать сомнение в честности древесно-рождённого лорда и коронера его королевского величества Элиаса? – спросил коррехидор угрожающим тоном.

— Нет, ваше сиятельство, — забормотал тот, — просто порядок таков, регламент требует моего непрестанного присутствия…

— Вон, — спокойно велел Вилохэд, — оставьте нас.

Ясуда облизнул губы, кивнул и вышел за дверь.

— Я вот что подумал, — сказал коррехидор негромко, так, чтобы замерший за дверью Ясуда ничего не смог расслышать, — я увидел сейчас некую возможность обогащения недобросовестных сотрудников банка. Представьте, вы имеете доступ к ключам от ячеек клиентов. С момента смерти до вступления в наследство проходит полгода. Вы узнаёте о кончине клиента, втихую лезете в его ячейку, берёте какую-то ценную вещь или часть денег, продаёте, сдаёте в ломбард, словом, реализуете. Когда появляются наследники – разводите руками и кидаете кучу объяснений: истратил владелец, продал, потерял, подарил.

— Совсем, как Ясуда, — усмехнулась чародейка, — именно. Поэтому-то я и выдворил его вон. Помните, он с подозрительной точностью указал нам, когда можно будет вскрыть ячейку Касла?

— Конечно. Он сказал через шесть месяцев без двух дней.

— Мы можем как-то доказать его вину?

— Попробую проверить следы на ключе, — задумчиво проговорила Рика, — вещи Касла здесь есть, если он пользовался ячейкой недавно, может получиться.

Она вызвала фамильяра. Таме обилие защитных заклятий совсем не понравилось, череп жался к хозяйке и смотрел на неё настолько жалобными глазами, что Вилохэду послышалось грустное мяуканье. Рика вытащила из своего саквояжа маленькую плошечку из чистой меди, плеснула туда кунжутного масла, отрезала ножничками кусочек старой афиши и погрузила его в масло. После этого, подумала немного, добавила цветок бессмертника и вытряхнула из коробочки из-под леденцов маленького дохлого паучка. Фамильяр всё это время, нахохлившись, сидел у девушки на плече. Щелчок пальцев, и масло в плошке вспыхнуло ярким пламенем, а паучок ожил, засучил лапками и пополз вверх по струйке дыма, выпуская серебристую нить призрачной паутины.

Чародейка подтолкнула не желающего ничего делать фамильяра, но череп словно приклеился к её плечу.

— Тамочка, милочка, — Рика взяла в руки голову бывшей кошки и ласково погладила призрачные крылышки бражника, походившие больше на прижатые ушки, — я понимаю, тебе тяжело от множества защитных заклятий, но мне так нужна твоя помощь. Постарайся, пожалуйста, — она нежно поцеловала её.

В глазницах фиолетовые огоньки разгорелись ярче, крылышки затрепетали.

— Если хорошо справишься, получишь угощение, — пообещала чародейка, подбрасывая череп вверх.