– И тянуть тоже нельзя, - сказал Васильев.
– Каждый день дорог, даже самая скромная помощь с нашей стороны фронту важна для победы.

– Надо скорее готовить ваших людей, бойцов, - сказал Сидор.

– Они готовы, но у нас нет оружия, - заметил Горбунов.

– Кое-что у нас есть, - сказал Виктор и вопросительно глянул на Сидора Ивановича.

– Совершенно правильно, - подтвердил Еремин и добавил: - Для начала кое-что есть, а там придется добывать оружие в бою.

– Раз надо, будем добывать, - сказал Васильев.
– Главное, положить начало...

Еремин свернул самокрутку и негромко сказал:

– Нам будет оказана помощь... А сейчас, товарищ Васильев, слово за вами. Вы человек военный, у вас есть опыт боев с противником... Партийное руководство предлагает вам встать во главе отряда. Что вы скажете на это?

Васильев на мгновенье задумался, потом поднялся из-за стола и тихо сказал:

– Командиром отряда... Смотрите. Как вы найдете нужным, так и делайте. Если мне будет оказано такое доверие, я постараюсь его оправдать.

– Вот и хорошо, - сказал Еремин.
– Людей своих вы большей частью знаете. Все фронтовики. Кстати, их надо сберечь от угона в Германию. Кое-где их уже забирают, отправляют в лагеря, а в Нижних Ежах пять человек схватили и расстреляли, вроде нашли у них оружие.

– Да, все это верно, - задумчиво сказал Васильев, выходя из-за стола, - только не на каждого из прежних фронтовиков можно положиться. Кое-кто уже пригрелся на теплых квартирах, забыл о своем воинском долге, тем более что война отодвинулась далеко на восток.
– Васильев прошелся по избе, постоял у порога, будто прислушиваясь к завыванию метели, затем, вернувшись, продолжал: - Ваша молодежь отряду будет нужна не меньше, чем обстрелянные бойцы. Она знает местные условия, а это крайне важно.

Виктор тоже вышел из-за стола, помешал кочергой в печке, подбросил несколько поленьев и как бы между прочим сказал:

– Молодежь такая есть, и драться она готова.

Васильев одобрительно кивнул.

Поздно вечером Васильев вместе с Ереминым покинули дом Хромовых.

Глава десятая

В полицейском участке было шумно и дымно. В коридоре толпились люди. Они о чем-то спорили, галдели. На их лица падал желтый тусклый свет керосинового фонаря, повешенного над дверью.

Виктор подошел к старосте. Тот оторвался от бумаг, поднял голову.

– Вы меня звали, Яков Ефимович?
– сдвигая шапку на затылок, спросил юноша.

– А ты что, испужался?
– староста кольнул взглядом своих маленьких цепких глаз.
– Есть дело, вот и вызвал. Не нравится, что ли?

– Да нет, я ничего. Какое дело-то?

– По наряду коменданта нужно перебросить сено на железнодорожную станцию. Ясно?
– Буробин сдвинул к переносью кустики бровей.
– Назначаю тебя старшим. Которые в коридоре толпятся бабы - будут с тобой, у тебя в подчинении. Доволен, а? А кто станет хорохориться - дашь знать. Лошадей зря не гони, поберегай.

– Яков Ефимович, молод я другими-то распоряжаться, неопытен, нарочито пробурчал Виктор.

– Не возражать! Я сказал - значит, все... Вон какой ведь вымахал, добавил староста строго.

Виктор принял предписание, в котором среди отпечатанного на машинке немецкого и русского текста были вписаны жирными буквами его фамилия и имя, и вышел из участка.

Перевозка сена оказалась как нельзя кстати для того дела, которое готовили Васильев и Еремин.

...Однажды, после очередной ездки Виктор остановил лошадь в условленном месте в селе Кривичи. Обоз укатил вперед. Было безлюдно. На избы, утопавшие в снегу, спускалась морозная мгла. Юноша слез с передка саней, подтянул чересседельник и, взбив охапку сена, взялся за вожжи. Лошадь, сдернув с места сани, сразу же затрусила по наезженной дороге, быстро продвигаясь к вышедшему из переулка старику с вязанкой хвороста.

– Эй, дед, оглох, что ли?
– крикнул ему Виктор.
– Ну-ка с дороги.

Старик поспешно сошел с колеи и, пропуская лошадь, снял шапку.

– Сынок, - просяще сказал он, - сделай милость, подбрось в конец улицы, совсем ноги не идут.

– Не идут, так на печи сидеть надо, - строго сказал Виктор.
– Ладно уж, - мягче добавил он и придержал норовистую лошадь.
– Садись, так и быть подвезу.

Быстро проехали улицу. На краю села старик сполз с саней, поклонился юноше и, взвалив хворост на плечи, кряхтя, пошел прочь от дороги.

Виктор присвистнул, взмахнул концом вожжей и пустил лошадь вслед за ушедшим обозом, подталкивая в сене ближе к передку увесистый пакет, завернутый в мешковину.

Густые хлопья падавшего снега образовали сплошную белую пелену. Она стирала границу между небом и землей. Идти по снежной целине было трудно. И группа шла след в след. Впереди была Люба, за ней Васильев, несколько поодаль Борис Простудин, замыкал Горбунов. Временами Люба останавливалась, оглядывалась на командира. В лесу стояла тишина. Однако скоро она была нарушена прогромыхавшим поездом. Васильев посмотрел на часы. "Время удачное, - подумал он, - дневной осмотр закончен, ночной будет не раньше, чем через пять часов".