– У тебя кто-то появился? – озадаченно выдавил Григорий.

Несмотря на пасмурность настроения, Анна рассмеялась. Как можно быть настолько самонадеянным, чтобы даже не представлять, что можно взять да и позабыть о нем, Его высочестве Григории Дёмине? Бедный самовлюблённый Нарцисс, он даже не подозревает, насколько смешон и глуп.

За столиком воцарилось молчание. Стало слышно, как очередной, похожий на грустного Пьеро, парнишка, только что тихим голоском напевавший какую-то сопливую муть, вдруг, явно отчаянно волнуясь, провел дрогнувшими пальцами по струнам гитары и прерывающимся голоском скорее проговорил, нежели пропел:

Григорий продолжал настырно спрашивать о чем-то, но Анна не слышала.

– Извини, – сказала она, поднимаясь, – мне пора.

– Здесь не занято?

– Нет, – сказал Марк, – пожалуйста.

Парень, усевшийся напротив, был, как показалось Марку, моложе него. Но взгляд его бесцветных, под белесыми бровями, глубоко посаженных глаз, был странно потухшим, как у древнего утомленного жизнью, старика.

– Не выношу пить в одиночестве, – сказал он.

– Я тоже.

Неожиданный собеседник тоже заказал бренди и салат.

– Ты здесь впервые? – голос его звучал глухо, как из бочки.

– Да.

– За компанию, – устало произнес незнакомец, легко опрокинул рюмку в горло, будто этого и не заметив, и тотчас потребовал вторую.

– Что не пьешь?

Глубоко вздохнув, зажмурившись, Марк скопировал жест соседа по столику. Горло с непривычки обожгло, он закашлялся, задыхаясь.

– Не туда попало, – констатировал незнакомец и, привстав, несколько раз стукнул Марка кулаком по спине. Муть и дурнота, накатившие было, отступили, и мир, покачнувшийся, но вновь обретший равновесие, выглядел уже несколько иначе.

– Надо повторить, – сказал собеседник.

Марк покорно кивнул официантке. Она показалась немного похожей на Анну. Он дернулся, но тотчас вспомнил, что сидит в незнакомом кабаке, а славная маленькая Анюта теперь вовсе не она, а принцесса Марианна, хозяйка мира, далекая и недоступная, как холодная звезда. И этого не изменит ни одно бренди…

– Э, – промолвил сосед, заглядывая Марку в лицо, – ты не раскисай.

В этом мире нельзя быть слабым. Слабых добивают, понял?

– Кто? – полушепотом спросил Марк.

– Сильные.

– Зачем?

– Чтобы стать еще сильнее. Естественный отбор. Закон жизни.

– Неправда, – убежденно сказал Марк. – Убивают от бессилия.

– Чушь, – фыркнул собеседник. – Ты ж не знаешь ничего об этом.

– Знаю.

Бесцветные глаза-буравчики недоверчиво блеснули из-под насупленных бровей.

– Что ж, – произнес он с усмешкой, наполняя рюмку, – За знание! Говорят в нем – сила.

Вторая пошла уже легче.

– Вот сейчас еще выпью и снова пойду быть сильным, – сказал незнакомец, пристально глядя на дно бутылки.

– Давить слабых?

– И это тоже. Работа такая… Не ты, так тебя.

– Я это уже слышал когда-то, – промолвил Марк, ощутив вдруг новый прилив тошноты.

– Возьми салат, – назидательно произнес сосед по столику. – И от кого же, интересно, ты это слышал?

– Ее больше нет?

В вылинявших глазах вновь промелькнуло нечто, похожее на удивление.

– А ты парень ничего, – протянул незнакомец. – Может, махнем к девочкам? У меня есть пара на примете. Горячие! Такое вытворяют – закачаешься! – правый угол его рта съехал набок.

– Нет, спасибо, – покачал головой Марк. – Мне никто не нужен.

Кривая усмешка опять прорезала неприметное лицо собеседника.

– Когда говорят, что не нужен никто, надо понимать: нужен кто-то один. Она красивая – твоя проблема?

– Мы были просто друзьями.

– Извини, кореш, – хмыкнул сотрапезник, наполняя рюмку, – но я не верю в простую дружбу между мужчиной и женщиной. Особенно, если в результате он один напивается в кабаке. Ты ее любишь?

– Да. Наверно.

– А она?

– Она. Она мне лгала…

– Трахалась с другим?

– Нет, не это…

– Тогда наплюй. Все бабы врут.

– Почему?

– Черт их знает… – передернул плечами незнакомец, закуривая, – Может потому что любят. Как любить перестают – начинают резать правду. И тогда понимаешь, что лучше бы по-прежнему врали…