— Кто?!

— Не скажу кто, но он представился родственником пациентки. Безусловно, не сохранилось никаких данных, кроме журнала, который велся для посетителей.

Он достает множество распечатанных листов, где значатся все посетители. Открыв на нужной странице, указывает пальцем на надпись.

Абрамов К.Н.

Дышу носом, стараясь держать себя в руках.

— Почему молчали?! — пристально смотрю в глаза пожилого мужчины.

Он опускает взгляд.

— Все это произошло, когда моей супруге нужна было срочная операция. И деньги…они…

— Сколько? — усмехаюсь, тогда как хочется крушить все в мелкую щепку.

Врач уводит взгляд.

— Сколько?! — рычу, вскакивая со стула, и хватая его за грудки. — Два миллиона. — выдает обреченно: — Я взял два миллиона за то, что визит этого человека останется в тайне, за то, что я ничего не спрошу. За то, что я как будто ничего не видел. И за то, что сделаю Вам липовый тест.

Жизнь Мии стоит два миллиона или это стоимость моей жизни?

— Я говорю Вам, потому что Вы, действительно, не отец девочки. Именно я отправил Вам конверт с тестом пятилетней давности, где опровергается этот факт. Надеялся, что Вас это натолкнет на сомнения и…Тогда, несмотря на то, что мне заткнули рот, я все же сделал его. Если помните, у Вас брали кровь, Вы ведь тоже не были уверены.

Какой-то идиотский смех прорывается наружу, и отпускаю его, вставая спиной и поворачиваюсь к окну.

— Знаете… — сейчас хочется это сказать, наверное потому что больше не кому говорить: — Я совершил страшную ошибку в своей жизни. — оборачиваюсь, смотря на него и видя в его глазах раскаяние: — Настолько страшную, что теперь не знаю, как дышу.

— Артур Алекс…

— Сказать к чему привела эта ошибка, и Ваше молчание?

Он снова смотрит в стол, нервно перебирая руками бумажки.

— К тому, что я даже не увидел своего настоящего ребенка! — едва сдерживаюсь, сжимая зубы: — Он просто не смог родиться от всего этого гребанного ужаса! — последнее выходит рыком.

Врач застыв, не двигается.

— Всегда есть решение…но вы тоже сделали неверный выбор. — разгон от сумасшествия до холодного спокойствия секунда: — Теперь у этой малышки вся жизнь пойдет под откос. И мне плевать, деньги, операция, что бы ни было…раскаяние сейчас — это идиотская попытка очистить совесть на старости лет… Да только так не бывает. — взгляд становится жестким: — Вашей клинике конец.

— Я знаю. — кивает он: — Мне жаль, Артур Александ…

— Нет. Вам не жаль, иначе бы вы поступили, как подобает человеку и рассказали обо всем в тот день. — чеканю металлом: — Кровь у посетителя брали? — прищуриваюсь.

— Нет. — мотает головой как болванчик.

— Мой адвокат свяжется с Вами. Советую писать чистосердечное, иначе срок будет максимально возможным.

Выхожу из кабинета, и пусть было ожидаемо, что она не моя дочь, когда не увидел и сотой доли процента отцовства в тесте. Но, что действительно удивило, так это "дружище", который был здесь раньше “отца”.

— Макс, езжай к Абрамову. — набираю единственного человека, который в курсе всего.

— Окей. Что-то нужно?

— Да, возьмем у него немного крови. — слова высекают сами собой.

Не могу сказать, эта кровожадная ярость была всегда со мной или появилась только в свете последних событий. Но я прямо чувствую, как расшатана собственная психика.

И нет того человека, кто смог бы добавить немного баланса.

Садясь в автомобиль снова фантазирую, как она там…

Хочется верить, что перестала плакать. Те душераздирающие слезы и фактически побег к самолету так и стоят перед глазами, каждую, черт возьми, секунду.

Что делает? Согласилась ли на новый проект?

Мне показался масштабным и стоящим.

Конференция была еще перед тем, как она улетела. Учитывая, что им только плюс от зарубежных спонсоров, собственно, есть один, чье имя строго не разглашается. И у которого всего одно условие — Никандрова Вероника — тот хореограф, которого спонсор согласует.

Всегда есть вероятность, что она узнает, но я все же надеюсь, что сильно позже, даже если и всплывет. Гонорар у нее достойный, шоу планируется продавать в мировом порядке. Мне с этого конечно тоже пойдет, однако, сильно меньше, чем я хотел бы.

И вопрос отнюдь не в деньгах.

Спустя сорок минут мыслей о прошлом и настоящем, я уже паркуюсь у дома этого ублюдка.

Это будет первая встреча после той потасовки между нами, когда вскрылись махинации с деньгами и больное влечение к одной девушке.

В скором времени, навещать его можно будет только в сизо.

Если подтвердится тот факт, что он отец Мии…

Так, стоп.

Сейчас не об этом.

Будем думать, когда соберем весь пазл.

Звоню в домофон, наблюдая, как недалеко паркуется автомобиль Макса.