Шрифт:
Озираюсь по сторонам, как не в себе, но это ведь бред, Вероника…
— Девушка. Паспорт?
— Да, да. Извините.
Протягиваю документы, а сердце буквально готово выпрыгнуть из груди. Сдаю багаж, все еще посматривая в стороны. А когда разворачиваюсь, чтобы пройти к нужному гейту…
Мне не померещилось.
Замираю не в силах справиться с лавиной чувств. Шум аэропорта исчезает и слышны лишь рваные удары собственного сердца. Артур стоит вдалеке, не в привычном костюме, а в повседневной одежде. Руки в карманах джинс, а в глазах…столько всего…
Даже люди, что смазанными пятнами, снуют между нами не затмевают этих ярких эмоций.
Поджимает губы, а мне очень хочется плакать. Неуравновешенно реветь.
Он не двигается и не подходит. И я уверена, не сделает и шага.
Теребя билет, двигаюсь влево, интуитивно рассчитывая, что мой выход там. Он зеркалит, двигаясь также, при этом ни на метр, не сокращая нашу дистанцию.
Это…Господи, как же ноет в груди!
Тоска, печаль, любовь, сожаление, боль, отчаяние. Набор, казалось бы, сложных эмоций в таком простом жесте.
Медленно, шаг за шагом он незримо провожает. Не выпуская из вида, и не меняя выражения лица.
Честно сказать, я даже и не знаю, что сказала бы, подойди он ко мне сейчас.
Когда я, наконец, дохожу к стойке, которая разделит нас, он тоже останавливается. Незабытая полуулыбка одним уголком губ и едва уловимое словосочетание, что мне удается распознать по губам:
«Счастливого пути, Ника»
Слезы бегут без моего ведома и я киваю, сквозь них посылая в него подобие улыбки.
Отворачиваюсь, показывая билет и стремительным шагом вхожу внутрь, буквально крича себе в сознании ни в коем случае не оборачиваться.
А когда, в конце концов, добираюсь до своего места в самолете, отвернувшись в окно, глотаю ком в горле от собственных рыданий.
Не обьяснить, что конкретно повлияло и тронуло до глубины души… То, что он понял меня в наш последний разговор, его молчаливый приезд сюда или эта короткая фраза на расстоянии.
Просто все это: признания; как рыдала у него на груди, в таких родных объятиях; вся эта чертова правда и ее конец.
Было действительно проще делать вид, что я ненавижу его.
Но душа…она всегда хранила и оберегала облик того мужчины, каким он был для меня. Да, болела, да, была разбита в мелкую крошку и все равно невольно продолжала видеть его. В то время, как самолет взлетает, я оставляю еще одну маленькую часть своей души.
Как и тогда.
Только сейчас иначе.
Сейчас, я отдаю ему ее только для того, чтобы он не потерял след. Не для того, чтобы найти, а чтобы простить.
Простить себя.
Меня.
Всех тех людей, кто стал катализатором той пытки, которой подверглись наши жизни. Виноваты мы все, без малого, каждый из нас внес лепту в то настоящее, которое мы имеем.
Утираю слезы, мысленно проговаривая ему ответ:
«Будь счастлив, Артур.»
Глава 33
Артур
— Рассказывайте.
— Ваш человек ведь уже приходил… Я отдал все документы, что у меня были.
— Меня интересуют все подробности. Вы передали бумажки, за которые ожидаете, чтобы я спасибо сказал?! — смотрю на сухого пожилого врача.
Он оценивающим взглядом смотрит на мое бычье лицо.
— Артур Александрович. — складывает руки в замок: — Прежде всего хочу сказать, что это полностью моя инициатива раскрыть правду.
— И я должен за это вас обнять?!
Сейчас бы взять его за шкирку и пару раз приложить об стену.
— Артур Александрович…
— Ближе к делу. У меня немного времени, и поверьте, вам же лучше, если я по-быстрому исчезну, после того, как все узнаю.
— Екатерина Ризанова поступила к нам поздней ночью, однако, в карте пациентки не стояло имя напротив ФИО отца.
Немудрено.
— Роды прошли довольно быстро, девушка была взвинчена, и поверьте, не потому что боялась. Вела себя не так, как пациентки перед началом. Все кому-то звонила и звонила, вплоть до начала родовой деятельности. Когда родилась девочка, в принципе, было не странным, что она не отреагировала на младенца. Есть категория женщин после болевого шока, не могут тут же умиляться своему дитю.
Она просто физически на это способна.
— Но потом стало понятно, ваша жена тот еще сухарь, простите. Вы появились на следующий день, но у меня тогда закрались сомнения, потому что еще до Вас сюда приезжал один мужчина.