— И как?

— Одновременно, ничего не изменилось и поменялось все. — говорю правду.

Когда я была здесь в последний раз, не могла ровно дышать от переполняющего счастья.

— Согласен. Совсем не так.

— Водишь сюда дочку? — сама не понимаю зачем задаю этот вопрос.

Артур сжимает челюсть, и запоздав на пару секунд, кивает. Наверное, неудобный вопрос. Хотя, скорее неудобно все. То, что здесь я, он, и то, что за нашими спинами.

— Как ты? — поворачивается в мою сторону: — Я имею в виду вообще…

Крайне странный разговор, но полагаю, что все таки неплохо нам хотя бы один раз поговорить. Может быть и я решусь в итоге открыть душу, чтобы с чистой совестью уехать.

— У меня все хорошо… Я даже и не знаю, что тебе сказать. — он поворачивается ко мне, сложив руки в замке на коленях.

— Расскажи все, что готова.

Усмехаюсь, какая-то глупость. Тем не менее тоже сажусь вполоборота к нему. Легкостью в нашем общении даже и не пахнет, но может быть эта иллюзия и станет точкой.

— Испания меня покорила, наверное, поэтому я так рвусь обратно. Даже несмотря на то, что с танцами у меня не срослось, все же остаюсь около них и имею возможность вершить судьбу, ставив шоу. Действительно, полюбила это направление и теперь не смогу и без этого.

— Ты даже не тренируешься сейчас? — перебивает он с таким лицом, что мне хочется смеяться.

— Порой немного. — отвечаю, пожимая плечами, а потом добавляю: — Перестань быть таким серьезным и хмурым, Ризанов. Я уже пережила это.

Он опускает взгляд, глубоко вдыхая. Не понимаю, что это значит, но и пытаться прочесть не хочу.

Позволю один вечер с ним говорить все, что думается. С оговорками разумеется. Пусть это будет, своего рода, подарком на его праздник.

— В остальном…океан, песок, тёплая погода, вечная сиеста и множество туристов в летний сезон дарят ощущение чего-то другого. Конечно, уже привыкла, но там и в правду совсем иначе. Не так как в Москве.

— А другие проекты рассматриваешь? Европа, Россия, это первый такой контракт? — не пойму с чего интересуется, но хмыкаю прежде, чем ответить.

— Да, это впервые. Не скажу, что возьмусь за все, больше интересно наполнение. Может быть ты помнишь, по обложке…

— Не судишь… — продолжает он: — Только на мне исключение…

Вздёрнув брови смотрю на него.

Да, он прав, его я тогда не сразу распознала.

— Ты слишком тщательно скрывал себя.

Отвечаю, а он, сменяя полуулыбку на пронзительный взгляд, вдруг становится серьезным.

— Хотел бы я это изменить.

Молчу, не представляя, что сказать…

— Артур…не стоит портить этот момент. — все же выдаю спустя паузу: — То, что было не исправить.

— Тем не менее добрая половина прошлого, как оказалось, часть лжи…

— Не буду спорить, тебе виднее… — киваю, касаясь травинки, что прорывается сквозь бетон: — Только не изменить того, что ты поверил в это.

Та фраза, которую вероятно я должна была сказать.

Мужчина молчит, а потом касается моей руки, накрывая своей.

— Я знаю, Ник. Черт, я…Нет слов, чтобы описать, какой я мудак.

Касание отдается чем-то вроде мягкого покалывания в момент ностальгии. Но я убираю руку, заглядывая в его глаза, в которых теперь таится множество эмоций.

Словно не было того времени, когда он смотрел на меня, как на самую падшую женщину в мире.

— Тебе не переписать историю… — шепчу, а наружу буквально рвется причина.

— Один шанс, Вероника. Один. Я понимаю, мать его, все понимаю. Просто оставь возможность хотя бы говорить, молчать, неважно…

Снова накатывает. Снова он делает это.

— Я уеду и твоя необходимость исчезнет. — не понимаю, почему просто не скажу ему идти на все четыре.

Или к жене…

— Нет. — отрезает так уверенно, что до жути хочется верить в это: — Я попытаюсь, Ника, переписать.

Звучит так угрожающе решительно, что снова вызывает смех. Только теперь настолько горький, что кажется никогда в жизни я не пробовала на вкус такую горечь.

— Хочешь, расскажу одну историю? — спрашиваю и одновременно ищу силы, чтобы сделать это.

— Какую?

Полагаю, у него в голове отсылка к прошлому и, в общем-то, он прав.

— Когда я увидела вас в постели, знаешь, было ощущение, что из меня выкачали воздух. Будто нарочно. А потом резко бросили в бочку с ледяной водой. И в один момент, конечности немеют, отнимаясь. Ты перестаешь чувствовать свой организм… А когда ты думаешь, что вот все, сейчас наступит конец…но нет. Твой мозг еще осознает, принуждает тебя чувствовать ужас холода, что пробирается в каждую клетку. — слышу как он тяжело выдыхает: — Воздуха нет, тебе нечем дышать. Да только словно заставляя тебя жить, разум кричит и кричит… А ты, желая уже, чтобы это все закончилось, захлебываешься ледяной водой, ожидая все же, когда наступит эта нужная тебе чернота. — смотрю на него: — Вот как это было, Артур.