И мне это нравилось, потому что ласка перерастала в чертов жар. Снег таял, а из его стены, прорвались языки пламени. Так я видел то, с какой скоростью нагрелись наши губы, и насколько влажным и глубоким стал настоящий поцелуй. Такой, о котором я забыл уже напрочь. Считал, что не в состоянии больше никого так плавно и с такой силой доводить до исступления в своих руках. Думал, что никогда больше не услышу настоящий стон из губ женщины, которая чувствует, а не пустой куклы, которая только хочет и которую можно просто взять.

Сейчас я не брал, сейчас я отдавал, и делал это настолько жадно, словно и сам высыхал изнутри. Руками сжимал её затылок и плечи, прижимая к себе. Губами двигался так, словно пил с её губ, а языком только сильнее толкался во влажный рот, чтобы поймать такое же нетерпеливое движение в ответ. В такт с моим, рядом со мной, вместе...

Всё стучало вокруг, словно я не ощущал пространства совсем, а слышал только гул собственной крови в голове и дыхание напротив. Горячее и голодное.

Моника отвечала, откинула полы моего пальто и поползла жадным движением вдоль спины руками, цепляя пальцами мою рубашку, будто в попытке содрать её к херам и провести по коже ладонями.

Она дышала глубоко, жарко и с голодом, точно так же как и тогда, ловила моё дыхание и слизывала мою влагу со своих губ.

"Если ты хочешь спасти её, тебе придется забыть о стремлении воссоединиться со своей женой, и назвать эту женщину своей..." - голос Нам Джуна заставил опомниться и разорвать поцелуй.

Дыхание вырывалось изо рта рывками, пока на меня смотрели совершенно ошарашенные глаза. Огромные, не верящие, испуганные, а в конце всё это обратилось в злость.

– Я тебя предупреждала, Тангир...
– низкое женское рычание, вынудило сжать Монику только сильнее и хрипло прошептать:

– Ты где шлялась всю неделю, зная какая тварь таскается за тобой, и не одна?! А, Куколка?

Она сцепила челюсть так, словно я её довел. И это мне опять дико понравилось. Этот взгляд, словно меня и разорвать готовы, и наброситься, но пока не решили чего больше хотят.

– Потом съездишь мне по роже, Моника, - ответил холодным шепотом, смотря на её губы, которые опять вернули нормальную форму, а Куколка расслабилась.

– Я же вижу, что ты что-то нашла. А раз не сбежала после моего геройского поступка, значит я вам ещё нужен. Или...
– посмотрел ей в глаза и с ухмылкой задал вопрос, - Или есть другая причина, Куколка?

– Есть...
– она хищно ухмыльнулась и провела ладонью по моей щеке, заставив замереть от того насколько это было неожиданно теплое прикосновение, - Смертоубийство одного идиота, который лезет под пули, считая что бессмертный мститель. Придурка, который не ценит ни свою жизнь, ни отношение других людей к этой самой его жизни. Дебила, который решил, что он имеет право так расточительно распоряжаться своим существованием. Полудурка, который сначала...

– Что... сначала?
– я схватил её ладонь своей, и сжал ухмыляясь не менее ехидно в ответ.

– Сначала чинит машину, а потом ломает всё. Я к кому за помощью приду, когда моя колымага опять сдохнет, дебил ты...

Моника вздрогнула в моих руках, но продолжала холодно улыбаться. Лицо излучало издёвку, будто на него была натянута безразличная маска, но не глаза. В них стояли слезы, а сама Куколка сдерживала дрожь.

– Госпожа испугалась что автомеханик откинет копыта?
– прошептал и наклонился, прислоняясь к её макушке лбом.

– Нет, ей просто понравилось мясо, завернутое в салат.

– Так я теперь не только автомеханик, но и повар?
– хохотнул, а она только сильнее схватилась за мою руку.

– Ты мог умереть, Тангир... Из-за меня... Не делай так больше! Не позволяй мне убегать, как последней трусихе... Я ненавижу это чувство!

"Ты станешь моей дорогой домой... Дорогой к искуплению... Это путь к смерти, но другого нет. Я должен заплатить за всё, и видимо небо предоставило мне возможность отдать долги и наконец, уйти... Но прежде я должен спасти тебя, Невена... Уберечь от твари, даже ценой собственной жизни..."

Я обнял Монику, и неожиданно ощутил, как меня обнимают в ответ. Нежно, но сильно прижимаются и прячут лицо на моей груди. Это опять то чувство, когда ты защищаешь. Только в этот раз, это делает не сопляк с ринга Чжи Тангир. За это взялось чудовище, с которого я скинул сегодня цепи окончательно.

Оно встало за моей спиной ровно так же, как и моя смерть в облике красивой невесты в окровавленном подвенечном платье. Они и проведут меня в ад. Я знал это. Знал даже тогда, когда решил, что способен и могу защитить эту женщину.