Все краски почернели разом, а воздух со свистом покинул лёгкие, когда плеть полетела в сторону твари, которой я совершенно точно решил скрутить шею прямо здесь. Боль такой силы затопила сознание, что я еле мог контролировать свое состояние. Однако задрожал всем телом тут же, как увидел что Родерик медленно поднимается от противоположной стены с монитором, а напротив меня, держа цепь, которая намотана на её шею, стоит Моника. Она глубоко дышит и продолжает оттягивать фол, который царапает нежную кожу, заставляет скривиться, причиняет боль...

Я с силой закрыл глаза и отбросив рукоять с пальца, встряхнул головой, ощущая как пол под ногами плывёт, а в голове звучит голос моей агонии. Он умоляет, просит, шепчет, убивает и терзает моё сознание, пока я проваливаюсь в омут прямо с головой, не чувствуя собственного тела.

"Больно... Вот тут, где дыра в груди, больно так, словно по открытой ране режет воздух, заставляя агонию становиться только хуже..."

– Вы сами!!!
– я медленно раскрыл глаза, смотря словно в тумане на фигуру Моники, которая бросила на стол мой кнут и холодно цедила каждое слово сквозь зубы, - Вы сами приставили ко мне этого человека. Сами доверили мне контроль над ним, и ЕСЛИ!!! Если ещё хоть раз вы - агент Смит, посмеете смешивать личное с работой и делом, тем самым мешая моему контролю над этим, как вы выразились, чудовищем, я уже сама обмотаю эту цепь вокруг вашего горла. И поверьте, вам это украшение не понравится. Этот человек - часть моей спецгруппы и подразделения. Более того!
– она повернулась в сторону мужчин, и ровно закончила, - Этот человек спас меня от наемников из "Золотого скорпиона", подполковник. Именно он позволил агенту Смиту спокойно и без проблем достать нам нужную информацию, подвергнув свою жизнь смертельной опасности.

Я выпрямился и стряхнув оцепенение, ощутил себя так, словно с моего тела медленно сползала смола и отпадала каменная крошка. Я начал дышать, я стал мыслить, вернулись звуки и ясность зрения.

И видел я одно - лицо выточенное из камня, но невозможно нежное, если убрать из него гнев, боль, страх и ярость. Стереть... Как в самолёте, заставить все эти эмоции уснуть, чтобы увидеть эту женщину настоящей.

Я повернул голову в сторону пса и припечатал:

– За то, что произошло, мы ещё рассчитаемся, американец. Не сомневайся!

– Тангир!!!
– Моника рыкнула, а я лишь холодно кивнул, и схватив кнут со стола, закончил:

– Вы слышали, господа. Я буду подчиняться приказам только этой женщины. Если вас это не устраивает - сажайте на стул и расходимся.

Оба дегенерата переглянулись, но я то знал истинные причины своего присутствия здесь. Потому был полностью уверен, что у меня на руках "Карт-Бланш", о котором Куколке знать пока не обязательно.

Он знает. Я уверена в этом, как только вспоминаю кусок оторванной кожи на столе исследовательского зала. Отрезанная часть от моей прошлой жизни, с уродливым знаком, который выжигают на человеческом теле, как на скотине.

Этот парень с самой первой встречи смотрел на моё тело так, словно понимал каждый символ написанный на нем. Тангир не идиот и далеко не сопляк, хотя его лицо и выглядит слишком юным в сравнении с лицами тех, кто меня окружает. Однако, сейчас передо мной на экране было прошлое этого человека.

Оно выглядело настолько красочным и красивым, что всего на какой-то короткий миг, внутри родился трепет и сожаление. Эти чувства оказались такой силы, что я всю ночь тем и занималась, что просматривала материалы, высланные из Кореи. Чем больше узнавала, тем чувство жалости становилось только сильнее.

За годы, которые провела в управлении, за то время, выпавшее в моей судьбе на поиск ответов, я ещё ни разу не видела подобной жестокости. Смотрела на многое, помнила слишком страшные картины, и видела чужую боль со стороны постоянно. Каждый мой день начинался с человеческой грязи - серийных убийц, наркоторговцев, работорговцев, простых барыг, которые обдирали людей до нитки.

Я помнила убийства настолько жестокие, что у каждого из людей, работающих со мной стыла кровь в жилах. Видела и насильников, и педофилов, и ещё много совершенных тварей, если не больных, то созданных этим миром и людьми. Все причины преступлений в прошлом, в окружении, в семье, в друзьях и близких. Социум это огромный механизм, похожий на колесо. Оно крутится и меняет только времена, но жестокость и ненависть, остаются такими же. Лишь методы применения трансформируются. Искажаются, но неизменно несут боль и смерть.

Смотря на совершенство на экране монитора, я не могла понять, кому мог перейти дорогу обычный парень и девочка. Она жалась к его плечу в подвенечном платье, и улыбалась так счастливо, что в моей груди рождался трепет от подобной картины.

Но следом я увидела другое лицо. И оно не несло ничего живого. Страшные ссадины, синяки и кровоподтёки по всему телу, синюшные борозды от прижизненных порезов, скрюченные тонкие пальцы, которые даже не смогли разжать, потому что после смерти и до обнаружения тела прошло больше десяти часов. Оно окоченело в той позе, в которой Ми Ран встретила смерть.