Ная помедлила, кивнула и поднялась на крыльцо, к предусмотрительно распахнутой двери, тем более, что со стороны ворот уже раздался цокот копыт и шелест колес кареты кого-то из первых гостей.

Велеречивые слова Крейга сводились к простой мысли — не думать о людях слишком хорошо, большинство на праздничном приеме предпочтет провести время в компании вина и приятных собеседников, а не интриг. Но и недооценивать их тоже идея плохая — самое безобидное на вид явление может оказаться смертельным, и барды здесь лучший пример.

Быть человеком, способным влиять на судьбы мира — незавидная участь, если каждый раз перед тем, как сделать шаг, приходится десять раз его обдумывать. С кем и о чем разговаривать, как поступать, к чему приведет то, что сейчас может казаться не стоящей внимания ерундой; выдерживать постоянное внимание со стороны не просто ближайшего круга или хотя бы города, а всего королевства, и треть из наблюдающих — стервятники, надеющиеся на ошибку, чтобы растерзать.

Ная передернула плечами и взяла бокал вина с накрытого стола, чтобы занять руки и заодно отвлечься, но получалось скверно. Гости подтягивались неторопливо, каждый подходил приветствовать Крейга, но среди них не было ни одного, кто бы испытывал неприязнь. И каждый из них с нескрываемым, заметным даже на лицах любопытством посматривали на саму Наю; взгляды приходилось терпеть — уйти не давали просьба принца и путающийся в ногах подол платья. При случае надо будет озадачить швею Луизы, чтобы подшила юбку, единственным достоинством которой было то, что она закрывала обувь. Несколько часов в узких туфлях на модном неустойчивом каблуке вместо сапог Ная бы точно не выдержала.

— Я вижу, ты полностью довольна жизнью, — Лу ловко подхватила ее под локоть и оттащила на два шага в сторону от принца, с вежливым участием разговаривающего с не слишком представительным господином. — Тебя развеселит, если я расскажу, кто есть кто?

— Местных я знаю и сама. Ральф Гонгрет, владелец главной лангрийской газеты, — Ная качнула бокалом в сторону принца, после, развернувшись, на важных мужчин, шушукающихся в углу под балконом второго этажа. — Безземельные дворяне, так называемая новая аристократия. Не помню имен, но присмотреться стоит, эти поддержат любое движение. У столов Кристиан Шварне, владелец ломбарда, перебрался к нам из Нилье. Говорят, у него можно сбыть краденое, но не афиширует.

— А этих знаешь? — Лу махнула сложенным веером в сторону двух дам, стоявших несколько в стороне.

Ная присмотрелась и покачала головой. Строгая женщина в возрасте, одетая в темное закрытое платье с вышивкой, хотя по ее поджарой фигуре, резкости и четкости движений и почти офицерской выправке можно было предположить, что обычно она носила куда более практичную одежду, рядом с ней — совсем девчонка лет пятнадцати в легкомысленном платьице, любопытно вертящая головой по сторонам. Мать и дочь, бабушка с внучкой или юная аристократка с гувернанткой? Хотя что бы ей в таком случае делать на приеме…

— Баронесса Гвен Эрнот с дочерью. Древний, но обедневший род. Говорят, в юности она пробовала пробиться в свет в столице, но у ее отца из наследников оставалось только ее недалекая кузина, которой нельзя доверить управление даже таким клочком земли, как имение Эрнотов, так что Гвен пришлось вернуться и взять дело в свои руки. Я как-то встречала ту кузину, дура дурой, — шепотом поделилась Луиза, настороженно поглядывая на баронессу, которую ощутимо побаивалась. — Вышла замуж за такого же бедного барона-соседа, так что разорившихся земель, как и головной боли стало в два раза больше.

— Обычный брак по расчету. Но это не повод ее так боятся, как делаешь ты, — заметила Ная и заинтригованно уточнила. — Там все не так просто? Драматическую паузу ты уже выдержала, выкладывай.

— Пару лет назад барон неудачно съездил на охоту — посреди угодий в рукояти его ружья взорвался порох, до дома довезти не сумели. Громкий был случай и хороший аргумент для противников огнестрельного оружия, но тут я не знаток, поспрашивай других.

— И первым делом подумали на баронессу, естественно.

— Само собой. Ходят слухи, что она подвизается при герцоге Брамсе, причем не любовницей или наставницей его дочерей, а кем-то вроде, — Лу оглянулась и, встав совсем близко, на грани слышимости прошептала. — Кем-то вроде детоубийцы при Крейге, только о ее… подвигах известно куда меньше.

От рассматривания баронессы отвлек подошедший к ним статный мужчина; он казался незнакомым, но Луиза, похоже, его знала и благосклонно позволила поцеловать руку. Ная удивилась такой обходительности: в последние годы даже в высоком обществе манеры упрощались, становясь все менее изысканными.

— Добрый вечер, Ульрик, — тепло улыбнулась Лу. — Не ожидала встретить сегодня… Слышала, вы уезжали в Даргию?

— Разобрался с делами быстрее, чем ожидалось, — развел руками Ульрик. — Вы сегодня не одна?

— Гильрани, мой добрый друг, — спохватилась она. — Бард.

— Ульрик Рандо, — он окинул Наю взглядом, в котором не было давно привычных напряженности, страха или угрозы, только неприкрытое любопытство. Хотя чего-то мужчина все же опасался, старательно давя вспыхнувшее после слов Луизы беспокойство, но собой он владел определенно хуже, чем Лис, и спрятать эмоции до конца ему не удавалось.