— К нам едут всадники, мой сын, — негромко сказала Бахира, натягивая повод Пламени и возвращая меня в реальность. — Пятеро воинов и с ними богато одетый человек.

— Хорошо, ами, — Джастер по-прежнему безмятежно смотрел куда-то вдаль. — Я поговорю с ними. И помните, что я вам сказал.

— Да, Джасир, — в один голос ответили мы с Бахирой.

Шестеро всадников остановили лошадей, когда до нас оставалось не больше десяти шагов. «Осы» без слов рассыпались полукругом, держа свои копья наготове, пока богато одетый мужчина с короткой густой бородой и в белом тал-лисаме, украшенном золотой брошью с алым камнем, рассматривал нас. В его ушах качались крупные золотые серьги с голубыми, как чистое небо, камнями.

— Приветствую вас, почтенный, — Джастер сложил ладони перед грудью по обычаю маджан и с достоинством склонил голову в вежливом поклоне, едва затих топот коней. На его лице по-прежнему была безмятежность, а серые глаза стали светлыми, как воды Этелле. — Да будет Мать Матерей благосклонна к вашей жизни и к жизням ваших спутников.

— Мне сказали о появлении «песчаных духов», я не поверил словам и решил убедиться в этом сам, своими глазами! Но что я вижу?! Две женщины и слепец?! — удивлённо вскинул брови бородач. — Что ты делаешь так далеко от ваших песков? Кто эти женщины возле тебя?! И почему ты один?

— Я поэт и певец, о достойнейший Назараид, сын Басмана, — снова почтительно склонился голову Шут. — Со мной моя мать и моя сестра. По воле Великой матери мы следуем туда, где каждую ночь встаёт звезда Альк.

— Откуда ты узнал моё имя?! — Брови бородача взлетели вверх. — Кто сказал тебе его?!

— Воля Великой Матери забрала у меня обычные глаза, но взамен Мать Матерей подарила мне возможность видеть людские судьбы, почтенный Назараид, — ничуть не смутившись, также спокойно и безмятежно ответил Шут, а я открыла рот от изумления, радуясь, что Джастер велел при разговоре не поднимать глаз, а парн скрывает лицо.

Возможность видеть людские судьбы?! Он это серьёзно?! Поэтому он свой дар прятать не захотел? А просто оставаться музыкантом, чем ему плохо было?!

«Осы» взволнованно запереглядывались, да и сам хозяин каравана выглядел встревоженным и озабоченным.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что ты стал провидцем по воле той, кому вы поклоняетесь?

— Именно так, о мудрейший Назараид. Ты всё понял верно. И в подтверждение своих слов я открою тебе, что среди тех, кому ты доверяешь, скрывается нечестный человек, который хочет обмануть тебя.

Хозяин каравана сначала нахмурился, а затем заулыбался и погрозил Джастеру пальцем.

— А-а-а-й, это ты хочешь обмануть меня, коварный «дух»! Я наслышан о вашем безумстве в битвах, но ты, видно, вместе с глазами потерял и свой разум! Твой язык зол и жалит беспощадно! Такие слова западают в душу острой колючкой и отравляют её ядом подозрений, но я не стану их слушать и сомневаться в тех, кто заслужил моё доверие!

— Воля твоя, почтенный, — с прежним миролюбием ответил Шут, ничуть не утратив своей безмятежности. — Ты везёшь на продажу жгучий альфуль, но прежде, чем продавать его, проверь, не подменили ли его на обычный уголь и золу из костра.

Смуглое лицо Назараида сначала побледнело, а затем покраснело. Он судорожно натянул повод, и его конь недовольно зафыркал и загарцевал, почуяв волнение хозяина.

— Стой здесь, слепец! — воскликнул караванщик, грозя Джастеру пальцем. — Мои люди будут охранять тебя, пока я не вернусь и не прикажу им привязать тебя к хвостам лошадей и тащить до самого Арсаниса за твой лживый язык! А твоих женщин я заберу себе, а когда они мне надоедят, я продам их на рынке!

— А если я прав, почтенный Назараид?

— Тогда я приму тебя и твою семью, как дорогих гостей, слепой сын песков, и помогу тебе в твоих делах! Клянусь самим Тёмнооким!

— Да будет так, — негромко сказал Шут, пока караванщик гнал коня обратно к дороге. — Да будет так.

Пятеро «ос» хмуро переглядывались, не ожидая от нас опасности, но копья не опускали. Я украдкой скосила глаза. Бахира сидела в седле, слегка опустив голову, но я заметила, как она сжимает повод Пламени, чтобы скрыть своё волнение. Выходит, она не знала об этом даре Джастера и теперь волнуется, сказал ли он правду или понадеялся на свой опыт и случай? Ведь в торговле не обходится без такого обмана, это я уже успела понять из наставлений, которые давал Альмахаиму Ашу Сирай.

Я не сомневалась в правдивости слов Шута: сколько раз уже убеждалась, что всё будет так, как он сказал. Но даже то, что Джастер в самом деле видел судьбы других не объясняло, как он узнал имя караванщика. Неужели у него настоящий дар провидца? Но разве это грань тёмного дара, а не светлого?

И почему он сразу не предупредил нас об этом?

Что он задумал?

Сам виновник нашего с Бахирой волнения держал на коленях свежеоструганный посох, смотрел вдаль невидящим взглядом, и вся его фигура излучала такое спокойствие и безмятежность, словно никаких «ос» не было и в помине, а мы наслаждались мирной и безопасной прогулкой.