— А как же тогда Ёзеф…

— Взывающих предали жители Онферина, решившие служить не Сурту, а богу, которого придумали другие люди. Но такого бога не было на самом деле и душам после смерти некуда было уйти. Поэтому Ёзеф получил над ними полную власть, а затем Сурт забрал эти души себе. Думаю, он потом вернул их на перерождение в Сурайю и они не посмели снова предать его. Но это было до того, как Завеса окончательно окрепла. Сейчас даже Ёзефу придётся очень постараться, чтобы поднять хоть одного мертвеца. Остальным это не по силам.

Я с недоверием посмотрела на Джастера, но, судя по всему, он не шутил. Но ведь в Чернецах я сама видела как он вызывал души убитых. И то, что он сделал с Сафаром… и это его «мертвого допросим»…

— А тебе?

— А я не всё, Янига. Мне не нужна сила Сурта.

Опять отговорился. Как же он не хочет ничего рассказывать о себе…

— Тогда почему ты снова не скроешь свой дар? Ты же умеешь это делать!

— У дара много граней, — спокойно сказал он. — И одна из них теперь мне понадобиться. Поэтому я не буду его скрывать. Зато могу скрыть лицо по обычаю маджан и, как они, служить Великой Матери.

В подтверждение своих слов, он, в самом деле, закрыл лицо свисающим концом тал-лисама, оставляя лишь глаза. Я только вздохнула, подумав, что этим он не только не скрыл своей красоты, а стал ещё загадочней и привлекательней. Серые удивительные глаза с лунными зрачками не смотрели на меня, но, казалось, всё равно проникали в самую душу.

— Какие законы мы можем нарушить по незнанию, Джасир? — Бахира, внимательно выслушав наш разговор, не забыла о главном.

— Это против обычаев маджан, ами, но прошу: ни с кем из мужчин не разговаривайте без меня и закрывайте лица, пока мы не покинем пределы Сурайи. — Без тени улыбки сказал Джастер. — Никуда в городе не ходите без меня, чтобы вас не похитили и не сделали джихайен. Я пока не знаю, где мы найдём комнату для ночлега, но если вам выделят женскую половину, держитесь вместе и помните, что я вам сказал. Это приграничный город, и стража, а также местный эмбе могут закрывать глаза на нарушения закона и порядка. Деньги для них намного важнее, чем обычаи пришлых маджан.

— Неужели по законам этой страны мать не имеет права голоса, Джасир?

— Имеет, но только внутри своего дома, ами. За его пределами всё разговоры с другими мужчинами ведут только мужчины. Только если они сами обратятся к вам — вы можете ответить. Но, прошу вас, не забывайте добавлять «господин».

— Ужасные законы, — тихо пробурчала я под нос, но Шут услышал.

— Это законы Сурта и если никто из нас не хочет попасть в зин-зан, их лучше соблюдать. К тому же, это совсем ненадолго. Ко мне вы можете обращаться в любое время, но не когда я с кем-то говорю. Если нужно что-то сказать — троньте меня выше локтя. Ами, я прошу тебя быть справа от меня. Хоть это и противоречит здешним правилам приличия, но в моём положении допустимо. Яния, тебя я попрошу быть по левую руку. И держитесь не дальше шага. Ближе можно, дальше — не желательно.

— Хорошо. — Мы с Бахирой ответили почти одновременно.

Шут кивнул и поднял лицо к солнцу.

— На сколько локтей опустил Отец свой золотой щит, ами?

— На один локоть, мой сын.

— Тогда нам нужно поспешить. Ворота в город запирают на закате.

Бахира вместо ответа звонко прищёлкнула языком, и её Пламя снова перешла на ходкую рысь. Джастер спокойно держал руки на луке седла Огонька, а я с Ласточкой и мулом замыкала наш небольшой караван.

К тракту мы выехали довольно скоро. Как и говорил Джастер, это была широкая и утоптанная дорога среди просторного поля, и по ней на север брёл большой караван из мулов и тех самых горбатых животных, которых я приняла за безрогих лосей. Я не успела ничего сказать, как Бахира натянула поводья, останавливая свою лошадь и не спеша покидать рощицу.

— Я вижу дорогу и караван на ней, Джасир, — сказала она, не дожидаясь вопроса Шута. — Что нам делать?

— Караван большой?

— Дважды по десять мулов и трижды по пять гаминов.

О, так вот как называют этих горбатых зверей…

— Охрана?

— Я вижу много воинов, Джасир.

— Хорошо. Поедем следом за ними. Не приближайтесь к ним слишком близко, достаточно просто следовать в полусотне шагов. Они сами к нам обратятся.

— Почему мы не можем сразу к ним подъехать? — спросила я, помятуя встречу с Альмахаимом.

— Потому что сейчас я слепой музыкант из народа маджан, — спокойно ответил Джастер. — То есть для этих людей я наполовину разбойник, наполовину бродяга. Прости меня за эти грубые слова, ами.

— Я не оскорблена, мой сын, — с достоинством ответила Бахира. — Шакалы всегда лают на пустынных пардов, потому что боятся их силы. Эти люди знают и помнят силу и дух наших воинов.

— Помнят, ами. — кивнул Джастер. — Едем.

Джастер оказался прав. Едва мы выехали из рощи, как нас заметили «осы». Один из чёрно-жёлтых всадников отделился от каравана, помчался нам навстречу, но скоро повернул обратно, помчавшись галопом к самому началу длинной вереницы животных. Скоро я увидела, что караван замедляет движение, а «осы» явно готовятся к сражению.

Неужели трое маджан, из которых двое — женщины, и в самом деле настолько грозная сила, что даже такой большой караван с многочисленной охраной всерьёз напуган?

Бахира же спокойным шагом ехала к дороге, не стремясь обогнать караван или приблизиться к нему. Я нервно прикусывала губу, и украдкой вытерла взмокшие ладони о парн, стараясь убедить себя, что всё будет хорошо, а вот Джастер смотрел вперед так безмятежно, что я невольно начинала переживать за его душевное состояние.

Слишком спокоен он был всё это время. Слишком легко принял случившееся. Слишком бесстрашно и уверенно отправился навстречу всем нашим врагам. Слишком…