На некоторых стенах мне даже мерещились силуэты, но я предпочла не задерживать на них взгляд.

И без того было не по себе. Солнечный день, разгар лета, а тут мороз по коже… Так и кажется, что неведомые демоны просто затаились и выжидают.

Очень хотелось потрогать коготь кхвана, чтобы убедиться, что оберег холодный. Только вот оберега у меня больше не было.

— Ты уверен, что здесь безопасно?

— Сейчас да, — Джастер завернул за угол очередного полуразрушенного дома, и перед нами открылась просторная площадь. Посреди залитой солнцем пощади стояла высокая каменная арка, наполовину увитая плющом, наполовину скрытая серебристым мхом. Слева от арки была огромная яма, на краю которой крепко цеплялась за камни раскидистая сосна.

— Но оставаться тут на ночь я бы не стал.

Вот уж успокоил — так успокоил… Если даже он тут ночевать не хочет, то всем остальным и вовсе надо ноги уносить, пока светло.

Шут же остановил Огонька и спешился в нескольких шагах перед аркой, укрытой полупрозрачной тенью старой сосны. Вблизи стало видно, что камень украшен искусной резьбой.

Я тоже спешилась и посмотрела на Джастера.

— Мы на месте, Янига.- без слов понял он мой вопрос. — Здесь начинается короткая дорога в Сурайю. Но прежде, чем мы отправимся, ты должна кое-что узнать о традициях этой страны. Они не такие, как в Эрикии. Сильно не такие.

— И какие же? — начало его речи было неприятным.

— Начать с того, что там всё решают только мужчины. Любая женщина принадлежит какому-то мужчине — сначала отцу, потом мужу. Женщины обращаются к мужчине «мой господин» или просто «господин», и не иначе. Даже если это муж, отец, брат или сын. Это первое.

Я хмуро смотрела на Джастера, ожидая продолжения. Услышанное мне уже не нравилось.

— Во-вторых, — невозмутимо продолжил он, — в Сурайе любой человек за нарушение закона или за долги может стать шарихатон. Это означает, что его продают на рынке как животное, и тот, кто его купит, может посылать ширахатон на самые грязные и чёрные работы и обращаться почти как с животным. Даже если это женщина или ребёнок. Мужчины отдают детей и женщин как обещание выплатить долг тому, кому должны деньги. И если долг не возвращён в срок, то заложников продают на рынке. Все попавшие в плен к солдатам или разбойникам тоже становятся ширахатон. Это понятно?

Я молча кивнула, думая, что совсем не хочу ехать в страну с такими ужасными обычаями. Отдавать женщин и детей как обещание выплатить долг… Это какими нелюдями надо быть!

Никогда торговцы о таком не рассказывали.

— Хорошо. Кроме того, женщины не выходят из дома без сопровождения слуги или мужчины. Женщина без сопровождения считается ничьей, и её могут забрать в любой дом как джихайен.

— Джихай…ен… что это значит? Мне не нравится, как ты это сказал. Звучит ещё хуже, чем эти шири… шира…

— Ширахатон. Всё верно, ведьма. Джихайен означает, что женщина становится вещью. С ней могут обращаться как угодно: избивать, унижать, насиловать, мучить. Могут убить или продать для забав другому хозяину. Это не жена, не мать, не сестра, не служанка и даже не ширахатон. Мужчины-ширахатон могут выкупить себя из долга и снова стать уважаемыми людьми. Женщину может выкупить любой мужчина и жениться на ней, и она снова станет уважаемой свободной женщиной. Но джихайен по законам Сурайи — это вещь. Обратной дороги для этих женщин нет. Понимаешь?

Ничего себе — традиции! Это же совсем дикость какая-то!

— Ты… ты не шутишь? Разве так можно поступать со свободным человеком?! А если она замужняя или чья-то невеста?! Или дочь?!

— Поэтому ни одна женщина даже под страхом смерти не выйдет из дому без сопровождения мужчины. Даже ширахатон, если не хотят, чтобы их постигла такая участь. Хозяин дома обязан заботиться обо всех, кто живёт в его доме. Это закон. Но. Джихайен сюда не относятся. За такой женщиной не придут её родные, за неё не заступится закон, она считается ллайри, то есть прогневавшей Тёмноокого Сурта и умершей по его воле.

Короткий рассказ Шута не укладывался у меня в голове. Это было слишком… Слишком дико.

Он что, серьёзно предлагает ехать в этот ужас?!

— И как я должна там…

— Переоденешься в это. — Он достал из своей торбы свёрток светлой ткани и протянул мне. — И тебя никто не тронет. Даже близко не подойдёт без моего разрешения.

— Что это?

Я удивлённо развернула странное платье. Хотя нет, не платье. Это была большая и очень свободная белая накидка, похожая на плащ и затканная крохотными серебряными полумесяцами. А в неё оказались завёрнуты…

— Это что?!

Я двумя пальцами подняла тонкую до прозрачности и очень короткую рубашку. Богатая вышивка с бусинами едва прикрывала грудь. В пару к этому откровенному бесстыдству шли широкие штаны из такой же прозрачной ткани и с богато расшитым поясом.

И он хочет, чтобы это… Это!… Да на это смотреть без стыда невозможно!

— Это шатари и парн. — Также невозмутимо ответил Джастер. — Одежда джихайен-маат.

— Что?!!! Ты издеваешься?! Ты хочешь, чтобы я это надела?! Это же бесстыдство! Может, мне проще голой ходить?!