— О-о, — я аж отпрянула на шаг и заозиралась. Звельга, увидев это, произнесла:

— Не бойся, нет его уже. Ценой жизни некроманта уже нет.

У меня холодные мурашки побежали по коже. Я слышала про хильгов. Они исчезли сотни лет назад, сильные магические существа, размером с избу, телами рыхлыми, словно квашня, на четырех ногах, с узкими глазками и клыками, словно у тигров. Но они воплощение зла. Их кожу не пробивали стрелы, огонь лишь опалял, они жрали все и всех. А яд в их когтях и клыках был смертелен. Особенно слюна ядовита – ко всему, к чему они прикасались – умирало и вырождалось. Постепенно место их обитания становилось безжизненно и на этой земле больше ничего не росло. Птицы и звери мрут, люди гибнут. Не знает никто в нашем мире, откуда хильги появились, но убивали их ценой не одной жизни. И вот последнего хильга уничтожили лет так двести назад.

— Студентик этот ценой свое жизни упокоил хильга, и стал прахом вместе с эти лесом, — закончила свой рассказ Звельга и горестная морщинка пролегла возле ее рта.

Вереней спрятал лицо в руках и его плечи мелко затряслись. Мне стало так жаль старика, что у самой потекли слезы. Я всхлипнула, подняла трясущуюся руку ко рту, чтобы заглушить вырывающиеся рыдания, и тут почувствовала широкую и теплую ладонь на своей талии: меня приобнял Горден. Я прижалась к нему, ощущая безмерную поддержку.

— Видимо, Вереней погиб в это части леса, пытаясь спасти хоть кого-нибудь из своих подопечных. Выгнать лис и зайцев из нор, спугнуть птиц, чтобы убежали, улетели от смертельной опасности… Спаслись... — говорила Звельга тихо, а потом подошла к лешему, что смотрел на погибший лес отсутствующим взглядом.

— Вереней, послушай, некромант этот проклятый не весь твой лес уничтожил. — Леший непонимающе посмотрела на Звельгу. — Пойдем, старый, покажу.

Горден предложил проехать в карете до места. И вот после выжженной древней маги земли, предстал перед нами яркий зеленый пахучий лес! Аромат трав и цветов, смолистый запах сосны, радостный щебет птиц и теплый ветер разом окутал своим ярким восторгом и чувством жизни!

— Вот, Вереней, твои угодья целы. Много осталось, — с улыбкой указала на лес Звельга.

А Вереней полетел, издавая радостные звуки. Звельга подошла к ближайшему дереву и погладила его по шершавой коре.

— Вот она — сила природы, магия земли и всего живого. Без природы — нет нас.

Женщина с любовью погладила зеленые листочки и закрыла глаза, что-то зашептав.

Я с наслаждением вдохнула воздух, упиваясь свежим ароматом разнотравья и цветов. Огляделась и увидела спрятавшиеся под листиками яркие ягоды земляники. Сорвала несколько и принесла Гордену.

— Спасибо, — улыбнулся он светло мне. Такой улыбкой, которая любую душу отогреет.

— Эй, Вереней! У меня твоя Милка, — леший тут же подлетел и неверующе посмотрел на улыбающуюся женщину.

— Правда? Она жива?

— Увидишь сейчас, — усмехнулась она и поправила котомку.

Звельгин дом оказался одноэтажным, с сараями для коз, блеящих радостно и громко. Беспокойные курицы бегали по двору, а гуси шипели при виде нас, растопырив крылья. А на завалинке черный толстый кот, жмурился от солнца.

— Милка! — крикнул Вереней и подлетел к белой овечке. Та ткнулась в него и жалобно заблеяла. — Как ты выросла, Милка! — Кружил вокруг нее леший, пытаясь погладить животинку, но ничего не получалось…

— Спасибо тебе, Звельга, что присмотрела за ней.

— Да что уж я, брошу что ли ее, — улыбаясь, проговорила Звельга, садясь на завалинку и гладя довольного кота, обрадовавшегося приходу своей хозяйки.

— Я ведь тебя долго искала. И Милка тоже. Ходили мы с ней целыми днями по лесу. Ждали, надеялись, что ты все-таки жив… — дрогнувшим голосом произнесла Звельга.

— Спасибо за все, — глаза лешего блестели от слез. — Верховный, благодарствую, — поклонился до земли леший. — Теперь знаю, что Марика в надежных руках остается. Береги ее.

— Прощайте, — окинул он нас грустным взглядом и поплыл к деревьям. Его образ постепенно истончался, замерцал и, наконец, погас, словно свечу затушили. Лишь белесый дымок тонкой струйкой пополз среди деревьев.

— Ну вот и все, ушел хозяин леса, — глухо произнесла Звельга и потрепала по голове жмущуюся к ее ногам Милку.

Я громко всхлипнула и рукой прикрыла рот, чтобы в голос не зарыдать. А Звельга произнесла:

— Не переживай, он стал душой этого леса. Он теперь его часть: в каждой травинке, лепестке и дереве. Поверь, он счастлив.

А слезы все равно покатились из глаз. Было и горестно, и радостно одновременно. Горден обнял меня, и я вцепилась в него, спрятав лицо на его груди. Он погладил меня по голове и поцеловал в макушку.

— Пойдемте в дом, я вас чаем с душицей и мятой напою, — предложила Звельга.