Вот почему мудро ответила змея тому, кто хотел с ней замириться после великих обид, учиненных обеими сторонами друг другу, как явствует из примера, который и я нередко приводил, да и сам слышал от других. Говорится в нем, что у одного знатного господина был замечательный сад, полный чудесных плодов, прекрасных на вид и приятных и сладких на вкус. Как-то садовник обнаружил в нем змею и с мотыгой погнался за ней до самой норы, желая ее убить. Забилась змея в нору и оттуда обратилась к человеку /f. 456b/ с такими словами: «Не убивай меня, а лучше пощади. Тебе не будет убытка от того, что я буду жить с тобой в этом саду. Я буду питаться падалицей, которая и так пропадает, а ты зато приобретешь во мне друга, который будет развлекать тебя речами и в трудах твоих, и в досугах». Такую вот речь держала змея, и показалось человеку, что говорит она разумно. И сказал он ей: «Я не только дозволю тебе все, о чем ты меня просишь, но даже возьму тебя с собой в дом и буду кормить со своего стола все то время, что ты захочешь быть со мной».

Так они прожили вместе немало дней. Как-то раз, когда человек отлучился из дома, змея заползла в колыбель к его сыну и умертвила спавшего младенца, а затем скрылась прочь и вернулась в нору, в сад, где и затаилась. Вернулся человек домой, увидел, что сын его мертв, а змеи и след простыл. Зарыдал он от горя, а затем схватил мотыгу и бросился на ее поиски, пылая жаждой мести. Змея же, понимая, сколь много зла она причинила человеку, была начеку. В конце концов человек как-то наткнулся на нее, когда она спала, и прежде чем та скрылась у себя в норе, отхватил мотыгою добрую часть ее хвоста и тем смягчил свое горе, вызванное смертью сына. После этого прошло немало дней, человеку вновь попалась на глаза змея, и он обратился к ней со словами: «Давай мириться!» «Нет, – отвечала ему змея, – ты не сможешь больше меня полюбить, как прежде, ибо всякий раз будешь вспоминать о смерти своего сына, да и я также не смогу тебя полюбить, ибо не смогу забыть, что именно ты меня искалечил и лишил хвоста. Пусть же каждый из нас поступает так, как ему лучше, и это будет разумнее и полезнее как для тебя, так и для меня».

Что же до Италии, то она обязана императору Фридриху тем, что разделилась на партии [2491] /f. 456c/ и страдает от несчастий, которые терзают ее и сегодня, и нет им ни конца, ни края из-за людской порочности и козней диавола, которого называют врагом человека и который «посеял между пшеницею плевелы и ушел», Мф 13, 24. А если хочешь знать, куда он ушел, послушай, Апок 12, 17: «Чтобы вступить в брань с прочими от семени ее» [2492] .

Покинул Фридрих этот мир, и если в этом человеке и были какие-либо достоинства, то было немало и недостатков и дурных качеств, как явствует из приведенного далее примера.

После отлучения его от Церкви папой Григорием IX [2494] случилось императору попасть в те края, где пребывал патриарх Аквилейский, человек достойный и дядя ландграфини, святой Елизаветы. Звали его господин Бертольд, я с ним встречался и был лично знаком. Фридрих послал к нему сказать, чтобы он явился к нему, дабы вместе выслушать мессу. Патриарх же, узнав об этом еще до того, как к нему явился императорский гонец, призвал к себе цирюльника и приказал пустить себе кровь, после чего улегся в постель и принялся за трапезу; и послал он к императору сказать, что не может прийти к нему слушать мессу, ибо ему только что пустили кровь, и теперь он обедает, лежа в постели. Император еще раз послал к нему сказать, чтобы он оставил все свои увертки и явился к нему. Патриарх, дабы его больше не терзали, смиренно согласился. И, придя к нему, вместе с ним выслушал мессу. О таком, как можно прочесть, император Константин высказался в следующих словах: «Кто тщится совершить нечто плохое, тот стремится похитить и использовать добро» [2495] . И Иоанн с Павлом сказали о Юлиане Отступнике [2496] : «Тем, что однажды Юлиан отрекся от лица Бога, /f. 456d/ он пытается и других увлечь за собой к погибели» [2497] . Случилось все это в Тревизской марке, в городе Виченце, на праздник Пятидесятницы [2498] .

Выше я уже писал о других пороках императора Фридриха; равным образом и в другой, более краткой хронике я их описал со всем тщанием, хотя и не все, ибо было их слишком много [2499] . Не следует, впрочем, забывать, что он не был таким жестоким, как Эццелино да Романо, который много лет правил в Тревизской марке. Следует также помнить, что случалось ему проявлять и свои добрые качества, но у него было много врагов тайных и явных, которые искали души его [2500] , домогаясь его смерти. Были они в королевстве повсюду, но особенно много – в Апулии и в Сицилии.

О моденцах. В том же 1285 году моденцы из числа «внешних» осадили замок Магрету в Моденском епископстве. А поскольку он был слабо и плохо укреплен, ибо защитников в нем было немного, моденцы быстро им овладели. Тут Нери ди Леккатерра, которого я упоминал выше в списке моденцев, войдя в храм блаженной Девы Марии, находившийся в замке, развел там костер, желая спалить его, и молвил: «Ну, защищайся, Святая Мария, если можешь!» Но не успел он произнести эти дерзкие и поносные слова, как откуда ни возьмись прилетело пущенное кем-то копье, пробило ему доспех, попало в сердце, и он тот же час пал мертвым. А поскольку никто из своих уж точно не брался за копье и тем более не обращал его против него, полагают, что поразил его не иначе, как сам Меркурий, которому и раньше случалось карать за нанесенные преславной Деве Марии обиды, и что именно он поразил копьем /f. 457a/ Юлиана Отступника в войне с персами [2501] . Этот Нери много раз удостаивался похвалы из-за искусства владеть копьем, и многих он отправил с его помощью на тот свет. И исполнилось слово Писания, Прем 11, 17: «Чем кто согрешает, тем и наказывается». В другом месте Священного Писания мы читаем, 1 Пар 26, 8: «Я пригвожду его копьем к земле одним ударом и не повторю удара». И еще в Писании сказано, Еккл 5, 1: «Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги». И еще, Пс 74, 6: «Не говорите [на Бога] жестоковыйно». И в другом месте Писания сказано, Ис 32, 6: «Ибо невежда говорит глупое». О том же, Еккл 7, 17: «Не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время?» О том же, Сир 5, 9: «Ибо внезапно найдет гнев Господа, и ты погибнешь во время отмщения». О том же, Сир 7, 1, 3: «Не делай зла, и тебя не постигнет зло... Не сей на бороздах неправды, и не будешь в семь раз более пожинать с них». О том же, Прем 16, 14: «Человек по злобе своей убивает» душу свою, «но не может возвратить исшедшего духа и не может призвать взятой души».

В том же году римская курия, то есть папа Гонорий IV со своими кардиналами, проживала в городе Тиволи [2502] ; и случился там мор великий, и до того он был большой, что только приезжих скончалось там две тысячи человек. И нередко братья-минориты за один день отпевали у себя в церкви четырех покойников. Там был некий старичок из-за Альп, избранный епископом, и он находился в ожидании, когда его посвятят в сан. Так вот, умер и он сам, и 25 человек из его окружения.

А пове/f. 457b/дал мне обо всем этом министр из Тура, или Святого Мартина [2503] , который там был. И вспомнил я тогда слова пророка Амоса, 5, 16: «На всех улицах будет плач, и на всех дорогах будут восклицать: "увы, увы!", и призовут земледельца сетовать и искусных в плачевных песнях – плакать». И ниже, Ам 8, 3: «Много будет трупов, на всяком месте будут бросать их молча». Обрати внимание, – я помню, в другом месте я уже об этом говорил, – что общим и неизменным правилом является то, что всякий раз, когда поначалу случается падеж скота, весь следующий год смерть косит людей. Равным образом непременно случалось, что смерть принималась косить людей и вслед за наступлением голода.