А теперь мне надлежит рассказать о постройках в Парме. В тот год жители города начали возводить большой и красивый дворец поблизости от Новой площади; и построили ворота Святого Бенедикта; и приступили к строительству каменного моста через Энцу, речку, что пересекает большак между Реджо и Пармой в пяти милях от Пармы. Еще был отлит большой колокол для башни коммуны, так как старый разбился. А поскольку металла оказалось недостаточно, новый колокол вышел без скоб, или ушей, и не за что было его зацепить и подвесить. Поэтому мастер отлил его снова. На вид новый колокол был замечательно красив, но не давал хорошего звона, как полагали, из-за какого-то изъяна. И послали тогда пармцы в Пизу за хорошим мастером, дабы отлил он им добрый колокол. И прибыл из Пизы в Парму мастер, разодетый, словно важный барон. Поселился он в обители братьев-проповедников, и отлил он там пармцам колокол, и при этом донельзя расстарался, и сделал все, что мог и умел, потому что был у него металл новый и в большом количестве, предостаточно, как он и хотел. И сделал он красивейшую форму, и работал в одиночку, и не желал, чтобы кто-либо ему докучал. Отлил он колокол на фундаменте церкви братьев-проповедников, которая уже /f. 453b/ была заложена, ибо боялся он, что расплавленный металл может вырваться из формы и уйти вниз.

Когда колокол был готов, то оказалось, что он совсем не хорош ни внешним видом, ни добрым звоном. И покарал в этом Бог пармцев, ибо желали они заполучить такой колокол, звон которого долетал бы и до Борго Сан-Доннино, и до Реджо, а его едва было слышно даже в самой Парме. Об этом Дан 4, 34, 14: «Силен смирить ходящих гордо» Всевышний, Который «владычествует над царством человеческим». И ушла в тот год у пармцев на изготовление колоколов тысяча имперских либр, но хорошего колокола они так и не получили. Сами же братья-проповедники тогда не жили в Парме в своей обители, если не считать четырех из них, которые ее сторожили. А ушли из Пармы братья-проповедники из-за того, что отправили на костер одну еретичку по имени Алина, и с тех пор туда больше не возвращались [2474] . Им очень хотелось, чтобы пармцы их упросили с почетом вернуться в город. Но горожан мало занимали дела братьев-проповедников, ибо они всегда были непочтительны и жестоки по отношению к монахам.

В том же году пармцы возвели большую стену поблизости от реки Пармы, за церковью святой Марии во Храме, от моста Госпожи Эджидии в сторону каменного моста, через который пролегает большак и где продаются различные товары. В том же году они воздвигли у реки Таро две башни, по одной на каждом берегу, в том месте, где она впадает в По. И натянули они там железную цепь от одной башни до другой, чтобы никто с товарами не мог /f. 453c/ против воли пармцев проплыть ни в ту, ни в другую сторону. То же самое они сделали на реке Энце, там, где около Энцано она впадает в По; то же самое соорудили и в устье реки Пармы возле Колорно, или Копермио.

В том же году в деревне Повильо, что в Пармском епископстве, за три месяца скончалось 80 человек. Считается общепринятым, то есть доказанным, что всякий раз после падежа скота на следующий год смерть принимается косить людей. И в том году больше всего людей унесла болезнь и смерть в Риме, так что из митроносцев [2475] среди аббатов и епископов при папе Гонории IV умерло с Пасхи и до Вознесения Блаженной Девы Марии [2476] 24 человека.

В том же году решили пармцы, что нужно соорудить каменный мост через реку Таро, до которой от Пармы пять миль по большаку, что ведет к Борго Сан-Доннино. И в том же самом году они возвели башню в замке Грондола, а это – их владение в Альпах неподалеку от Понтремоли, в трех милях от него.

Чтобы картина строительства в Парме выглядела более полной, следует нам вернуться к более ранним временам и сказать о том, что уже давно было сделано, а именно до нашего рождения.

Ибо в лето от Воплощения Господня 1196 в Парме приступили к строительству баптистерия, и мой отец, как я слышал из уст его, заложил в его фундамент камни, дабы оставить по себе добрую память в потомстве. Ибо наш дом вплотную примыкал к баптистерию. Отца моего звали Гвидо де Адам, а меня, его сына, [зовут] братом Салимбене из ордена братьев-миноритов. /f. 453d/

В лето Господне 1199 жители Борго Сан-Доннино сразились с жителями Пьяченцы и Милана, явившимися с боевыми повозками, и были [жители Борго Сан-Донино] рассеяны.

В лето Господне 1207 случилась задержка со строительством каменного моста на реке Парме; и выпало много снега, который назвали «снегом святой Агаты», ибо выпал он в день ее памяти [5 февраля], и запомнился он потомкам тем, что снега было в человеческий рост.

В том же году, еще при жизни папы Иннокентия III, в десятый год его понтификата, блаженный Франциск положил начало ордену братьев-миноритов [2477] и прожил в нем полных 20 лет.

В лето Господне 1210 были выкопаны рвы под фундамент пармской церкви Святого Креста, а император Оттон [2478] прибыл в Парму.

В лето Господне 1211 был впервые отчеканен из серебра малый пармский денарий. И в тот же год было положено начало в Парме обители Старого ордена.

В лето Господне 1213 кремонцы без помощи других захватили боевую повозку миланцев.

В лето Господне 1215 подеста Пармы был господин Роберто, сын Манфредо ди Пио из Модены. И осадили в том году пармцы и кремонцы Кастельново, которым владели жители Пьяченцы.