– Что-то не так, - сказал он.

– Что ты видишь? – спросила Нилея.

– Перед тем, как моя мать была убита, я не мог разделить мир смертных от обители богов, - рассказал ей Дакс. – Там, где они пересекались, я был слеп.

– Я не понимаю, - сказала она. – Но слушаю.

– Слепота вернулась, Великая Охотница, - сказал он. – Там, где я должен видеть твои владения, теперь зияют пустоты. Что-то странное происходит в Нессийском Лесу.

Нилея услышала взволнованность в его голосе и выросла до необъятных размеров. Он слышал, как листья деревьев склоняются перед ней, когда она проходила сквозь кроны на пути к небу. Она положила стрелу на лук и натянула тетиву. Ее волосы развивались за ней, и все лесные животные приготовились к опасности.

– Что-то ломится сквозь мои деревья на дальнем краю леса, - сказала она.

Затем она пропала, войдя в одну из пустот в его божественном зрении, куда он не мог за ней проследовать. Дакс проверил угол лучей солнца над черепичной крышей. Свет проникал теперь во внутренний двор, подобно копью, рассекающему завесу ночи. Словно в своем ежедневном ритуале, Дакс ударил кулаком по земле и прошептал проклятие Атрею и Эребу за то, что они отняли его мать: «Я отворачиваюсь от вас, лживые боги. Пусть иссякнет ваша сила, пусть Гелиод раздавит вас в пыль, и Круфикс засыплет Подземное Царство вашим прахом.

Дакс представил лицо своей матери, и его ненависть вскипела и выплеснулась с последними тенями вечера. Солнечный свет обогрел его обнаженные плечи, и он почувствовал присутствие своего бога.

– Я здесь, Гелиод.

Если голос Нилеи был подобен волчьему вою, глас Гелиода стал светом, отраженным от воды в фонтане. Голос его бога мерцал в его разуме, за пределами его физических глаз. Если бы кто-нибудь был бы сейчас во внутреннем дворе вместе с ним, он ничего бы не услышал.

– В мире не было еще оракула, подобного тебе, - сказал Гелиод. – Поэтому весьма кстати то, что ты принадлежишь мне.

– Я лишь твой сосуд, - сказал Дакс.

– Ты слышишь голоса всех богов сразу, - сказал Гелиод. – Кто еще может сказать о себе так же?

– Они говорят вокруг меня, - ответил Дакс. – Слушаю же я лишь тебя.

– Что есть истинная сила, Дакс? – спросил Гелиод. – Если я направляю свет на землю, ты не смог бы остановить его.

– Я не смог бы остановить тебя, - согласился Дакс.

– Если свет прожжет тебя изнутри, выжил бы ты? – спросил Гелиод, и он явил Даксу видение всей палящей силы солнца, вмещенной в его собственной груди. В этом видении Дакс видел, как его тело разрывается на куски, и сквозь него вырываются лучи света.

– Нет, я бы умер, - сказал Дакс.

– Ты не смог бы сделать свою кожу подобной зеркальному камню? Ты не смог бы отразить меня?

Дакс молчал. Его повелитель и так знал, что он не смог бы этого сделать.

– Я видел подобную силу в незнакомке, - Гелиод сказал ему. – У нее Меч Пирфора. Я не могу представить, где она нашла его, кроме как если она не владела им все это время.

Дакс знал, что Гелиод говорил о сломленной девочке, Элспет. Изможденной и напуганной, она отвела его сквозь ночь на вершину горы. Он часто думал о ней. Она тогда исчезла. Как и Меч Пирфора. Хотя он и задумывался, была ли связь между этими событиями, но старался не замыкаться на этом.

– Ты был там в тот день, - сказал Гелиод. – Что случилось с мечом?

– Я видел, как он упал, и после этого я видел лишь тебя, - сказал Дакс, не поднимая лица от плитки.

– Всего пару мгновений назад, он положила меч на мой алтарь, и я принял его. Я превратил его в меч-копье, достойный меня, - сказал Гелиод. – Незнакомка верит, что ее судьба связана с этим оружием. Она несет его мне – нам – в Мелетиду.

– Она просила об испытании? – спросил Дакс.

– Не просила, - сказал Гелиод. – Поэтому я ей не сказал.

– Что ей подобает сделать? – сказал Дакс. Он чувствовал жалось к той девочке. Как и он, она уже не была ребенком, но она не могла полностью избавиться от своей скорби, как не смог и он сам.

– Можешь ли ты представить себе весь Терос с дорогами из света, простирающимися вдаль и вширь во всех направлениях? Мой взор прежде касался каждого уголка моих владений.

– Я вижу это, - сказал Дакс, еще до того, как Гелиод явил ему этот мысленный образ. Его божественное зрение лишь на долю секунды отставало за взором Гелиода. Бог Солнца видел, и затем то же видел Дакс.

– Но пустоты множатся. Дороги отсечены, некоторые разбиты, иные просто не существуют вовсе. Я считаю, что это искажение началось с попытки Пирфора уничтожить мой мир. Незнакомка и меч возвращаются ко мне. Теперь пустоты растут.

– Ты полагаешь, что все это связано? – спросил Дакс.

– Должно быть так, но мое поле зрения сужается, - сказал Гелиод. – Какая-то сила пытается ослепить меня. Мне нужно, чтобы ты следил за миром смертных, теперь больше, чем когда-либо. Я думаю, Пирфор изобрел новый способ уничтожить меня. И Тасса танцует с ним даже сейчас.