– Нет, не сдерживает, братец, - заверила его Тасса, когда он притих, и кузница вновь зазвенела от ударов молотов. – Больше нет.

– Зачем ты ищешь оружие? – спросил Пирфор.

– Гелиод утверждает, что мир рушится, - сказала Тасса. – Он одновременно спит ислеп.

Происходит то, что не должно происходить.

– Он винит мой меч? – спросил Пирфор.

– Он винит тебя, - ответила она.

Пирфор превратился в крошечный язычок пламени в ладони Тассы. Его голос был едва слышен сквозь перезвон работы кузнецов. – Я не могу вспомнить.

Его стыд тронул ее, и она захотела схватить Круфикса за его костлявые плечи и трясти его пока все, что утратил Пирфор, не выльется потоком обратно. Но ей не дано было коснуться Бога Времени. Поэтому, на долу секунды они вместе покинули гору, обернувшись туманом и пламенем. Для Тассы, потоки воздуха перетекали, подобно морским волнам, и она показала Пирфору, как наслаждаться ими. Небо над Акросом окрасилось кровавым цветом, воздух зарябил, подобно океанской глади, и кометы изо льда и пламени осыпались снебес.

Тасса и Пирфор не открылись смертным в узнаваемых божественных ликах, поэтому люди Акроса лишь увидели, как небеса стали подобны пламени. Могучая Река Дейда вспенилась в ущелье под городом. Гигантские облака пара поднялись от бурных вод и поглотили храмы, клубясь, подобно волнам над домами. Лишь голова Каменного Колосса возвышалась над шипящим туманом. И далеко в горах, леонины в своих лагерях вышли к обрывам, взволновано – и даже с содроганием – осматривая устрашающие небеса. Оракулы в Акросе выкрикивали слова хаоса громче, чем они прежде описывали мирные видения. Они были в растерянности, ибо, когда два бога сливаются, их язык становится чем-то совершенно новым.

Тасса и Пирфор, наконец, вернулись в кузницу. Их дыхание было тяжелым, грациозность и страсть скорости переполняла их обоих. Они вновь приняли облик мужчины и женщины, хотя Тасса и знала, что Пирфор никогда ее не полюбит. Но там, и тогда, он сделал ей подарок - химеру с крыльями из перьев, длинным черным клювом, и хрупкими, как стекло костьми. Существо совмещало в себе аспекты ибиса и оленя. Он создал ее собственными руками из звезд и божественной бронзы. Она изначально была горсткой пыли, и Пирфор придал ей черты величественного создания, достойного божественности. Когда он показал ее Тассе, она захлопала, по-детски радуясь подарку. Но у химеры не было глаз, лишь глазницы, пустые, как вселенная за пределами мира.

– Она может мчаться быстрее стрелы, выпущенной из лука Нилеи, - пообещал Пирфор. – Она не остановится, пока не отыщет мой потерянный меч. Если он утрачен навсегда, мы узнаем об этом. Если он восстал вновь, мы найдем его.

– Но твоя химера слепа, - сказала Тасса. Она говорила нерешительно, поскольку знала, что зрение было в лучшем случае ненадежным, и ей не хотелось выказывать сомнения в его творении.

Пирфор улыбнулся, и сердце Тассы забилось чаще. Он редко выражал радость.

– Великое Око, наполни ее своим зрением, - засмеялся он, и земля затряслась и задрожала, и все птицы Тероса взмыли в воздухе, испугавшись хохота Огненного Быка. Тасса обернулась струей воды, влившись в химеру. Она дала ей идеальные глаза, способные видеть сквозь кожу, панцири и ложь ее ненавистных врагов. Химера ударила копытами и встала на дыбы, готовая умчаться прочь.

– Твоя щедрость поразила меня в самое сердце, - смиренно сказала Тасса, насладившись еще одной редкой улыбкой Пирфора. – Я назову ее Галайя, ибо этот мир не видел прежде более роскошного подарка.

Пирфор повернулся и побрел к кузнице. Его усталые шаги сотрясли землю от стен Акроса, до Кипарисовых Врат на краю Нессийского Леса. Краткие мгновения радости уже забыты.

– А что, если Галайя отыщет вора, укравшего твой меч? – выкрикнула Тасса ему вслед.

– Тогда я раздавлю того, кто владеет им, и выжгу землю вокруг него, - сказал Пирфор. – Я уничтожу его семью и всех, кто ему дорог.

Тасса кивнула, но промолчала. Фенакс уже нашептал ей, поэтому она знала, кого следовало искать. Это была женщина, а не мужчина. Но это было не важно. Галайя отыщет меч, и творение Пирфора вернется к нему. Он сбросит свое бесчестие и вернется в Никс. Гелиод будет попран, и его тирания его высокомерия, наконец, завершится. Пантеон восстановит естественный порядок – ни поверженных богов, ни богов, мнящими себя королями.

Галайя умчалась, несясь так быстро, что смертные даже не заметили бы ее. Они могли лишь почувствовать ветер, струящийся позади нее. Тасса не стала мудрее, но вернулась во мрак неспокойного моря, храня еще одну тайну Фенакса: Куда бы смертная ни унесла украденный меч, павший гидра проследует за ней.

Алтарь Гелиода располагался высоко над Акросом, по ту сторону каменного моста через ущелье Реки Дейды. Пока Элспет поднималась в горы, к алтарю, небеса вспыхнули божественным пламенем. Под ней, пар затопил улицы Акроса и клубился над крышами домов. Земля шипела и стонала, словно сам мир смертных был встревожен представлением в небесах.

Жители Акроса таращились в него с открытыми ртами. Некоторые рухнули на колени. Другие спешили в храмы в надежде умилостивить или ублажить их богов покровителей. Несмотря на пылающую панораму, Элспет продолжала подъем по скалистой тропе на вершину. Небеса стали подобны потолку из лавы с языками пламени, стремящимся к земле, навстречу сине-серому пару, вздымавшемуся от бурной реки. Большинство тех, кто наблюдал за этим действом, думали про себя: Что боги пытаются мне сказать? Но Элспет понимала, насколько незначительной она была, и вместо этого, думала: Что все это говорит о тебе, Бог Солнца?