– А в какой школе училась Настя? Это же не в Краснодаре? – Кира указала на картинки, расположенные фоном к групповой фотографии.

– Нет, не в Краснодаре, – подал голос Всеволод Николаевич. Нина Павловна молчала, погруженная в себя. – Мы жили в Адлере. Потом дочь поступила в университет, и мы тоже переехали.

– Вы искали дочь при помощи детектива, он раздобыл какие-то новые сведения? – впервые за время разговора встряла Аня, видя, что Кира уже узнала все, что ей нужно, и собиралась уходить.

– Да, их было даже двое. Но ничего нового они не нашли. Никаких следов. Бесполезная трата времени, пустые надежды, да и суммы немалые потрачены. – Всеволод Николаевич раздраженно ухмыльнулся, он приходил в себя, вновь вспомнив, что хозяин дома.

– А отчеты детективов у вас есть? Можно на них взглянуть?

– Я принесу, – встрепенулась Нина Павловна и вышла из гостиной.

– Ваша супруга героическая женщина. И как бы ее ни воспитали в детстве родители, в ней точно есть мужество, непреклонность и сила. Она справляется с серьезной, мучительной болезнью. Ее есть за что любить и ценить. Она предана вам и никогда не покинет. Ни в болезни, ни в здравии. Есть ли еще более достойная женщина в вашем окружении? – тихо проговорила Кира.

Полковник встрепенулся и уставился на нее. Девушка взирала на него почти нежным взглядом. Мужчина нахмурился.

– А легкомыслие и склонность к разврату Настя, по всей видимости, унаследовала от вас, – продолжала девушка. – Хотя признаю, чай ваша любовница заваривает бесподобно. Обожаю душицу.

Аня и Кира уже стояли у двери. Провожать их отправилась только Нина Павловна. Полковник таможни в отставке лишь кивнул на прощание. Он сидел на диване, уставившись в одну точку.

– Если нам понадобятся еще какие-то сведения, мы вызовем вас, – сообщила Аня.

Полковник снова лишь кивнул.

– Скажите… Как вы думаете… – Нина Павловна мялась, смотрела в пол.

Кира сразу догадалась, какой вопрос она хочет задать. Знала, что мучает женщину.

– Нет. Никакой надежды нет. Мне очень жаль. – Девушка смотрела прямо на женщину, взгляда не прятала. – Прошло очень много времени. Если пропавший человек не находится в течение двух месяцев, то статистика безжалостна. Скорее всего, он уже мертв.

– Понятно. – Нина Павловна выдавила из себя понимающую улыбку и совсем тихо добавила: – Хотя бы останки. Похоронить. Чтобы душа нашла упокоение.

– Вы похороните дочь. Я обещаю вам, – произнесла Кира, похлопав женщину по руке, и спустилась по ступеням.

– Зачем ты так? – спросила Аня, когда они уже сидели в «минике» Киры и тот уверенно вписался в поток машин.

– Мы найдем останки Насти Кирилловой, не сомневайся. Выплывут. – Кира погрузилась в размышления, поэтому отвечала и вела машину рассеянно.

Заходившее солнце заливало дорогу, зайчики плясали на кузовах машин и в окнах зданий, мимо которых они проезжали.

Кира в очередной раз подумала, что теплый, солнечный климат – это залог хорошего настроения. Просто невозможно хандрить и грустить, глядя на зеленые деревья, цветущие палисадники и клумбы, солнечные лучи.

– Я не про останки, про Настю. Ты сказала, что она уже мертва. Мать живет надеждой… Ты лишила женщину надежды.

– Нельзя лишить того, чего нет, – сухо проговорила Кира. – У нее нет надежды. Давно. Только она не может признать, что ее дочь мертва. Боится осуждения. В нашем обществе надеяться и верить очень модно. Мать вообще всегда должна надеяться, что дети живы, выздоровеют или одумаются. Невозможная глупость, усложняющая жизнь, загоняющая в неврозы и депрессию. Надежда только отнимает последние силы и парализует действия. Лучше сразу отбросить надежду и действовать исходя из худшего сценария. Настя мертва. Ты это знаешь не хуже меня, – спокойно пояснила Кира. – А Нине Павловне нужно только официальное подтверждение, хоть от кого-то, что ее дочь мертва. Я его ей дала. Может быть, она найдет в себе силы противостоять соседкам и мужу, похоронит пустой гроб и начнет жизнь с новыми вводными. Может, ей повезет еще больше, и мы найдем останки. Тогда она и лицо сохранит.

– Ты права, – кивнула Аня. – И ты действительно умная.

Кира улыбнулась. Это «действительно умная» благодаря полковнику Вольцеву преследует ее. Все чаще и чаще Кира чувствовала, что сдает экзамен на соответствие этому «действительно умная». Еще немного – и у нее появится устойчивый комплекс доказывать, что она «действительно умная».

В управление девушки вернулись задумчивыми. Самбуров смотрел на них хмуро и подозрительно. Кира заварила себе чай.

– Ты уверена, что пропажа Анастасии Кирилловой связана с нашим делом? – Григорию не понравился их рассказ. Отчеты детективов оказались практически пустыми. С момента пропажи прошло четыре года. Найти хоть что-то – никаких шансов. К тому же получается, что в деле еще на один труп больше. Труп, который почти нет шансов найти. Да, Кракен псих, уже в школе был странным, но к делу это не пришьешь.

– Да, связана, – кивнула Кира, растягиваясь в своем кресле.

– Все еще больше усложняется, – проворчал Самбуров. Он смотрел на девушку, не в силах отвести глаз. Словно ленивая кошка, не совершая ни одного лишнего движения, грациозно и медленно она растянулась в кресле. За изяществом и плавностью чувствовалась сила и уверенность. Под тонкими темно-синими легинсами на бедре очертилась мышца. Григорию нестерпимо захотелось провести по ней рукой, ощутить под пальцами голую кожу, не ткань.