– Ты читал его? Почему ты читал его?

– Потому что я твой начальник, хотя ты отказываешься это признавать и публично демонстрируешь противоположное при каждом удобном случае и неудобном тоже.

Кира хмурилась, она стояла на пороге в тонкой майке и шелковых штанах. Из подъезда тянуло холодом. Соски девушки топорщились, Самбуров с трудом оторвал взгляд и подумал, что для пяти утра, еще и без кофе, для него слишком много потрясений.

– Ты обещала мне печенье, – напомнил он, криво улыбнувшись. – А держишь за дверью.

– Прости, – буркнула она, – проходи.

Он прошел за ней в ее жилище. Удержался, чтобы не присвистнуть, обнаружив, с каким комфортом она живет. Квартира оказалась удивительно стильной и красивой, при этом крайне простой. Комнату, которая являлась спальней и отгораживалась от всего остального пространства фальшстеной, он не разглядел досконально, видел лишь большую кровать, застеленную темным, синим или фиолетовым, постельным бельем, большое зеркало во всю стену, гантели, валик и утяжелители, валявшиеся в углу, и отсутствие телевизора. Самбурова заинтересовала картина. Полуголая девица, летящая вокруг шеста. Он мог бы поручиться, что изображена хозяйка квартиры, но разглядеть наверняка не вышло. Кира провела его на кухню. Щелкнула кнопкой кофеварки, положила на стол рожок и пресс, открыла кофемолку. Кофе она перемолола, пока он поднимался на лифте. Аромат действительно будоражил вкусовые рецепторы.

– Самостоятельно справишься? – поинтересовалась она.

– Наверняка, – хмыкнул Самбуров.

Кира щелкнула еще одной кнопкой на гриле и силиконовой лопаткой ссыпала печенья на тарелку.

– Я даже погрела, – улыбнулась она.

– Ты супергостеприимная хозяйка, – похвалил он.

Кира скрылась в спальне. Он слышал хлопанье двери ванной, потом журчание воды, гремели какие-то банки. Он взглянул на часы: четыре пятьдесят девять.

Силуэт Киры пробежал из ванной в комнату. Вкус печенья оказался настолько волшебным, что Самбуров решил не оставлять что-то хозяйке. С кофе – просто гастрономический оргазм. Он забыл, зачем здесь и куда они собирались.

Кира возникла в дверях кухни, полностью одетая в свои асимметричные, одновременно «балахонистые» и обтягивающие, одежки, с мокрыми волосами, заколотыми наверх, и сумкой на плече, в пять ноль шесть.

Самбуров оглядел кухню.

– Я не оставлю печенье здесь, – честно признался он и прижал к себе тарелку поближе.

Кира хмыкнула и достала из ящика бумажный пакет. Подполковник аккуратно переложил туда оставшиеся четыре печенья.

– И не поделюсь с тобой, – предупредил он Киру. – Я вообще готов на тебе жениться и прописать в брачный контракт выпекание этого печенья три раза в неделю.

– Что еще ты бы хотел прописать в брачном контракте? – уточнила Кира, сверля его смеющимся взглядом с изящно приподнятой бровкой.

– Больше ничего, – отмахнулся подполковник.

– Это печенье пекла не я, а моя подруга. Предложение о браке ее вряд ли заинтересует, – хмыкнула Кира. Самбуров открыл рот, чтобы возразить. – Нет, точно не заинтересует. Она закоренелая холостячка.

Самбуров усмехнулся и запил печенье кофе.

Девушка достала из холодильника несколько свертков и сложила их в бумажный пакет с ручками.

– Поехали, – позвала она.

– Это что? Еда? – уточнил Григорий, заглядывая в пакет. – Я падаю в долю! Там же ничего диетического?

– Нет там ничего диетического, – заверила Кира.

Когда Кира закинула куртку на заднее сиденье «Мерседеса» и, удобно устроившись в переднем пассажирском кресле, прикрыла глаза, Самбуров удивился:

– Ты спать, что ли, собралась?

– Ну конечно, это преимущество пассажира. Ты рули, а я пока высплюсь. В такую рань встала!

Григорий возмущенно хмыкнул. Поспать Кире не удалось, они так и продолжали перекидываться фразами. В конце концов девушка перестала делать вид, что спит.

К тому же Кира любила эту дорогу, из Краснодара до Адлера. Витиеватый, загадочный серпантин, за каждым поворотом скрывающий красивые горы, покрытые раскидистыми деревьями, пушистыми кустами. Хотя еще стояла летняя жара, природа явно намекала, что скоро осень. Листья многих деревьев покраснели или пожелтели, раскрасив величественные склоны яркими красками. Все вокруг заволокло утренней дымкой. Пасмурные облака плыли к морю, но застряли на вершинах гор пушистыми шапками. Когда Кира и Григорий преодолели туманный перевал, они попали под утреннее, яркое, недавно проснувшееся солнце. Совсем другой, светлый и безоблачный мир.

Кира сама каталась по этой дороге много раз, одно время почти каждые выходные. Пару раз они ездили с Викой на пикник у моря, столько же с Максом. Однажды мотались с девчонками из студии танцев на фотосессию у моря. Каждый раз Кира восхищалась горами, облаками, серпантином и морем, надеясь, что никогда не пресытится этим видом. Не привыкнет и не потеряет новизны ощущений, удовольствия лицезрения.

Самбуров остановил машину у какого-то киоска в Лермонтове. В восемь утра, в закат сезона, рассчитывать на четкую работу заведений общепита не приходилось. Но что-то все-таки было открыто, и мужчина получил из окошка подставку аж с четырьмя стаканчиками.