Аня хихикнула. Самбуров покачал головой, всем видом демонстрируя, что только еще одной психически больной ему не хватает в и так дурном деле.

– Ее психика отрабатывает, как вестибулярный аппарат. Организм вносит поправку на спокойствие только тогда, когда это необходимо.

– Кира Даниловна хочет сказать, что Нина Павловна Кириллова вполне адекватна. Все, что она говорит, ну как минимум не полная чушь, – неожиданно заметила Аня. Она оторопело пялилась в экран, и глаза медленно ползли на лоб.

Самбуров и Кира невольно двинулись к ней, поглядеть, что там получилось.

– В противном случае она бы уже витала где-то в своем мире, даже не узнавая родных. Уж точно была бы не в состоянии прийти к нам. – Кира первой оказалась за спиной Ани и склонила голову набок: – Ну…

– Человек болен. Мы не можем опираться на ее домыслы… – Григорий замолчал, тоже уставившись в экран.

– Ну, не можем так не можем, – согласилась Кира, понимая, что и здесь оказалась права.

– Готово, – объявила Аня, раскрывая на экране сразу несколько фото. – Я лучше не сделаю, это дело надо специалисту поручать, ну и фотографии с других ракурсов нужны.

– Ну… – протянул Самбуров. Не нравилось ему все, что происходило. И картинки, что получились у Ани, тоже совсем не нравились. Но других слов у подполковника пока не нашлось.

Сначала экран ноутбука продемонстрировал две фотографии. Насти Кирилловой, которую предоставила мать, и другую, ту, что слепила Аня. Коллаж из частей лиц, принадлежащих жертвам.

– На фото жертвы были сфотографированы с разных ракурсов, в разном освещении. Цветовые палитры кожи разные. Я взяла фоном фото Насти Кирилловой и наложила на нее только те области, которые перечислила мать.

– Сходство очевидно, – подытожила Кира, не скрывая самодовольства.

– Ну, я бы поспорил, – уперся Самбуров. Прищурился: – Хорошо. Действительно, похожи.

– А эти изображения сделаны при исходном фото наших жертв, но подставлены части лица от Анастасии, – пояснила Аня, выводя на экран еще три пары фотографий. – Ну, я усреднила цвет кожи, получилось не очень естественно, но в целом… Так, на этом фото сама Филимонова, а на этом с бровями Кирилловой. Здесь, соответственно, глаза, а здесь губы и кончик носа.

– Похоже, – буркнул Григорий как-то зло и отошел от коллег. – Только сумасшедших нам в деле не хватало.

– Сумасшедшие в деле у нас уже есть, – медленно проговорила Кира, продолжая рассматривать фотографии. – У нас убийца с психическими отклонениями…

– Получается, мамаша права, – хмыкнула Аня. – Хрен его знает, что с этим делать. Делу-то четыре года.

– Распечатай, – велел Самбуров Ане.

Та кивнула и уточнила:

– А что там еще из частей лица осталось? Нос? Подбородок? – замерев, Аня стояла посреди комнаты с листами распечатки с принтера.

– Да ладно! Нет, – отозвался Григорий. – Не может быть.

Они долго смотрели друг на друга, будто вели разговор мысленно, потом устремили взгляды на Киру.

– Не обязательно. – Кира закусила губу и замерла, держа чашку в руке, возле подоконника, на котором за жалюзи скрывался чайник, коробка с сахаром и банка с растворимым кофе. Недавно там появилась коробка с зеленым чаем, специально для Киры. – Маньяк убивает не по каким-то признакам внешности. Уверена, что не так. То есть он не собирает пазл из частей тела, лица. Но черты, может быть, даже какое-то микродвижение, могут работать как триггер, спусковой крючок на вспышку безумия. Это добавочная особенность, не основная.

Кира «отмерла», улыбнулась коллегам и выкинула пакетик от чая в мусорное ведро.

– То есть убийца встречает некую женщину, видит у нее черты лица Насти Кирилловой, у него срабатывает некий спусковой крючок, он набрасывается и убивает, – построила логическую цепочку Аня. Выдвинутая Ниной Павловной теория ее, похоже, очень занимала. – Тогда мы получаем, что убийца знаком с Настей Кирилловой. И может быть, как-то связан.

Кира покивала, соглашаясь.

– Только не предлагайте найти женщину по чертам лица Кирилловой и подкарауливать возле нее маньяка, – закатил глаза Самбуров. – Такое вообще невозможно. Схожесть по одной черте лица? Слишком широко и неконкретно. Люди даже сами себя редко видят вот так частично, – размышлял Самбуров. Он расхаживал по кабинету. Байкерские ботинки скрипели по паркету.

– По частям. Действительно, странно. Психически здоровые люди не оценивают внешность по частям. Обычные люди, как правило, воспринимают всего человека в целом, и даже если спросить, какого цвета волосы или есть ли веснушки, сразу не скажут. На всего человека смотрят – идентифицируют, а по частям – это к психически нестабильным, те видят мир иначе…

– Если мы объявим какой-то подобный поиск в СМИ? – хмурясь, предложила Аня.

– Гарантированно поднимем панику, больше ничего, – кинул на нее снисходительный взгляд Григорий.