Самбуров уселся за свой стол и погрузился в чтение дела и даже не поднял головы, чтобы взглянуть на вошедшую. Аня и Кира поздоровались.

Кира оперлась задом о стол, женщина скромно присела на стул и протянула девушке свой паспорт, который держала в руках. Бумажный пакет и сумочку она поставила рядом, на пол.

Кира помотала головой, не беря паспорт, и доверительно начала:

– Меня зовут Кира Вергасова, я специалист по психопатологии, консультант. Расскажите мне, что вы знаете про убитых девушек.

Женщина заметно успокоилась. Отсутствие звания у девушки, красивое белое хлопковое платье, ничем не напоминающее полицейскую форму, и весь ее благожелательный и радостный вид внушали доверие.

– Да, я видела и… – произнесла она, выдохнув, и опустила глаза, сосредотачиваясь. – Меня зовут Нина Павловна Кириллова. Я видела по телевизору трех девушек, которых вы ищете. Которых убил маньяк… серийный убийца.

Кира, ободряя, кивнула. Незаметно, не отвлекая, подошла Аня и положила стопку фото на стол. Кира протянула Нине Павловне фото:

– Этих?

– Да, – подтвердила женщина. Развернула три фотографии веером и внимательно на них посмотрела.

Женщина долго молчала, и Кира спросила:

– Вы с кем-то из них знакомы?

– Не совсем. – Гостья мялась, подбирала слова. – Понимаете, это очень странно прозвучит, но они все похожи на мою дочь. – Нина Павловна смотрела на Киру совершенно ясными, разумными глазами.

Кира ничем не выдала удивления, по-прежнему мягко улыбалась.

– Нет, не похожи, – продолжила Кириллова. – Женщины совсем разные. Они как бы сумма…

Видя, что Кира не смотрит на нее как на чокнутую, не кричит, не отмахивается, совсем не злится, женщина вновь заговорила:

– Смотрите, если взять губы и кусочек носа вот от этой женщины, брови вот от этой и глаза от этой, – Нина Павловна прочертила невидимые линии на трех фотографиях, – то получится лицо моей дочери, Насти. Анастасии Всеволодовны Кирилловой. Сейчас покажу…

Посетительница наклонилась, подняла бумажный пакет и вытащила из него фотоальбом. Она сразу раскрыла его на нужной странице и подала фотографию, заранее вытащенную из полиэтиленового кармашка.

Девушка посмотрела на фото красивой улыбающейся молодой женщины. Потом забрала у Нины Павловны фотографии жертв и долго в них всматривалась. Ее воображения не хватало, чтобы представить то, что описывала гостья.

– Я понимаю, что вот так по частям сложить очень трудно. – Нина Павловна смотрела на Киру внимательно. – Я мать. Я ее и всю вместе и каждую черточку отдельно узнаю…

Кира развернулась к Ане:

– Мы можем составить… портрет из трех фотографий?

– Сейчас попробую, – легко согласилась девушка и зашаркала по столу мышкой. – Что от кого берем?

Нина Павловна повторила еще раз. Глаза от Натальи Веденеевой, кончик носа и губы от Ольги Агафоновой и брови от Марины Филимоновой.

– Океюшки, – медленно проговорила Аня.

– А с вашей дочерью что-то случилось? – Кира вернулась к разговору.

– Моя дочь пропала четыре года назад. Ни полиция ее не нашла, ни частный детектив. Будто под землю провалилась. Я переживала. Сильно. У меня шизоидно-параноидальное расстройство галлюцинаторного типа. Удачно купируется медикаментами и терапией. Дважды в год я прохожу обследование, и врачи держат мою болезнь под контролем. К сожалению, улучшений нет. И рассчитывать на них не приходится.

Кира усилием воли сохранила на лице улыбку. Воистину воля и сила человеческого характера неизмеримы. Она знала симптомы этой болезни. И знала, что, как правило, люди с такими проблемами быстро теряют адекватность, переставая различать, где реальность, а где галлюцинации.

– Вы очень сильная женщина, – спокойно сказала Кира. – Вы молодец.

Нина Павловна кивнула, слегка улыбнувшись. От глаз разбежались лучики морщин. Теперь, вблизи, Кира разглядела возрастные пятна на руках, на шее и груди. Нина Павловна была намного старше, чем показалось сначала. Пятьдесят пять – не меньше. Психически больные люди часто выглядят моложе своих лет. Эдакий комплимент от болезни.

– Знаете… Я до сих пор вижу Настю, будто живую. Наяву. Постоянно. Ярко и подробно. Я, когда тех женщин по телевизору увидела, сразу узнала свою дочь, даже на экране. А теперь и их вижу. Иногда, как будто из Насти выходит одна из трех убитых и уходит. Понимаете? Это не как фантазии, не как сон и представление. Я так реальность вижу.

– Я понимаю. Я знакома с симптомами вашего заб… состояния. – Кира кивала, задумавшись.

Она видела, как за спиной ее собеседницы подполковник Самбуров поднял голову, хмуро посмотрел на них и, нахмурившись еще больше, вновь углубился в изучение дела.