– Постойте, - поднял руку с шампуром профессор, - это уже почти по моей линии. В бреду рождается новая идея? Превосходно!

– Вот именно,- обрадовался Сурен.
– Он в бреду метался и все утонувший туннель вспоминал. А однажды сказал: "Ничего, что он утонул... Надо его строить по-другому: удлинять с помощью специального подводного дока". Понимаешь, какую ты умную вещь сказал? Я даже удивился.

– Очень интересно: замечательное изобретение подсознательно рождается в мозгу больного.

Андрей сидел ошеломленный и вконец сконфуженный. Теперь он готов был без конца расспрашивать Сурена о подробностях и тех нических деталях этого нового, оказывается им же самим придуманного проекта, но емy было стыдно за свое поведение, столь похожена вспышку авторского самолюбия и нетерпимости.

Тем временем Сурен наделил его новым шампуром.

– Как же Аня, Сурен? Аня как? Что же ты про нее ничего не рассказываешь?
– заговорил, наконец, Андрей.

– - Ва! Совсем позабыл, специально для этого прилетел. Меня с запиской послали.

Андрей вскочил. Воздуха, дивного горного воздуха ему не хватало! Он провел рукой по глазам. Сквозь пальцы сверкнула далекая ослепительная вершина.

"Андрюша, славный мой, - прочел он в записке.
– Обязательно приезжай сегодня, мне это очень важно. Только не позже трех часов дня. Тогда поцелую," даже очень крепко. Жду. Твоя Аня", - А сколько сейчас времени? закричал Андрей, поворачивая к Сурену сияющее лицо.

– По-московски?
– неторопливо поинтересовался Сурен.

– Ну, конечно же.

– А я думал, по Гринвичу. Не смотри так страшно, успеем, я все рассчитал. Садись, дорогой, доедай шашлык, а то в дороге кушать захочешь. Из Баку пассажирский вылетает в одиннадцать часов, а сейчас только девять утра. О козах не волнуйся - я из деревни чабана послал.

Андрей продолжал стоять. Ветер трепал широкие поля его мягкой шляпы. Внизу под ногами расстилалась небольшая полянка с белыми пятнышками успокоившихся коз и серым силуэтом вертолета.

Послышалось жужжание. Вертолет стал тихо подниматься. Скоро он повис почти над самой головой Андрея. Сверху спустили леер ницу.

– Шашлык был замечательный. Никогда в жизни не ел ничего подобного, заявил профессор, вытирая губы и бороду платком.

– Скорее, скорее, - торопил Андрей.

...Жужжание усилилось. Козы подняли головы и умными красивыми глазами провожали странного орла, поднимающегося вертикально в небо.

Скоро маленькая точка исчезла в прозрачной синеве.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ИСПЫТАНИЕ

Леса и перелески, дачные домики, поле с уборочной машиной, платформы с промелькнувшими лицами, шоссе с бегущими грузовиками, самолет в воздухе, ребята, скатывающиеся с пригорка, тоненькая девушка с косами, приветно машущая рукой...

И уже скрылась легкая фигурка. Бегут назад кудрявые рощицы по обеим сторонам полотна, и вдаль уходят прямые, как лучи, рельсы, загибаются за самый горизонт, повторяя выпуклость земли.

Идеальная прямая! Когда-то царь-самодур с тупым упрямством провел эту линию. Так и должны были строить дорогу из Петербурга в Москву. Так и строили ее напрямик через холмы и болота, строили... на человеческих костях.

И как память прошлого лежит и сейчас прямолинейное полотно, ведет в Москву среди полей и рощ, садов и перелесков.

На одну из дачных станций этой дороги прибыл необыкновенный поезд. Он был похож на гигантскую трубу, поставленную на колеса.

Прибытие этого поезда вызвало переполох в дачном поселке. На платформе собралась толпа: мужчины в спецовках или летних пиджаках, девушки в открытых сарафанах или легких брюках, руководительница детского сада молоденькая, строгая, с сияющими и любопытными глазами и целым выводком построенных в пары, умирающих от восторга ребятишек, старушка в теплой кофте, два древних старика, оба лысые, бородатые, один в очках, наконец мальчишки, всюду во все времена одинаковые мальчишки в неподпоясанных рубашках, в коротких уже им штанах... Эти оседлали забор, забирались на ветви тополя и кричали оттуда: - А окна-то где?

– И дверей не видать. Вот чудно!

– Это цистерна, бензин перевозить.

– Врешь, это пушка...

– Пушка, пушка... Много ты понимаешь! А как целиться?

– А это осадная. На цель рельсы прокладывают. Честное слово так. Мне Егорка говорил.

– Ребята, ребята! Смотри, идут.

– На четырех турбобилях приехали. Видите?

– Смотрите, какой дяденька! Не дяденька, а целых полтора дяденьки!

– Он тебе на дереве уши надерет, только руку протянет.

– А я знаю, кто это. Это - Седых, большой начальник!