Ну, тут ему, конечно, огромное спасибо. Хотя, при его капиталах, это князя совершенно не затруднило.

Внедрить изобретение в производство мы обязаны в течение пяти лет, иначе будем лишены привилегии. Здесь проблемы не предвидится. Первые коляски будут готовы уже в следующем месяце.

Первые изделия Александр Владимирович безвозмездно планировал передать супруге императора Александре Федоровне для её лазаретов. Как ни кощунственно, но ход задуман для продвижения инвалидных колясок князем замечательный. В этом деле ему равных мало.

С инвалидными колясками складывалось всё хорошо. Душа моя за них теперь не болела. Можно было полностью текущими делами заняться. Их же — хватало.

Сулей опять несколько солдат отравилось…

— Николай Александрович, — обратился я к Лохвицкому. — На время движения по чумной территории прошу Вас разрешить назначить в каждом из вагонов старшего из моего медицинского персонала и наделить изложенными в данной записке полномочиями.

Я кивнул на листок бумаги, что лежал сейчас на столе перед генерал-майором.

— В каких-то вагонах это младшие врачи будут, а где-то и фельдшеры. У нижних чинов — санитары. На все вагоны фельдшеров не хватит.

— Ну, в лазарете и сестра милосердия полковниками командует…

Далее из уст Николая Александровича последовала солдатская шуточка.

— Нам надо сохранить здоровье состава бригады, да и японцы грозят поголовный осмотр устроить после преодоления нами известной Вам территории… — напомнил я генералу.

— Тут они в свое праве, — уже серьезно продолжил Лохвицкий. — Я не возражаю, Иван Иванович. Сегодня же будет готов соответствующий приказ.

Хорошо с умным руководителем вопросы решать… Однако, и к нему с готовыми решения возникшей проблемы надо обращаться. Каждый своими делами должен заниматься.

— Как продвигается изготовление масок? — поинтересовался генерал.

— По графику. Запас определенный уже имеется.

— Продолжайте шить. Во Франции со спущенными штанами мы не должны появится…

Однако, умеет образно выразиться Николай Александрович, умеет.

Глава 24 Путь в опломбированном вагоне

Вот и прибыл наш первый обещанный японский эшелон.

Ждали, ждали и дождались его наконец.

Сейчас начнём перегружаться.

— Иван Иванович, вагоны, что для груза, что людские — не отапливаются…

Мой младший врач находился в некотором замешательстве. Впервые он с таким столкнулся.

Сейчас, после некоторой оттепели, опять сильно похолодало, на дворе стоит клящий мороз, а в неотапливаемых вагонах ехать — переморозим личный состав. Болеть начнут люди, а нам это надо? Вопрос совершенно лишний…

Я чуть ли не бегом бросился в штабной вагон, сообщил о проблеме командиру полка. Для него это тоже явилось новостью.

— Необходимо срочно жаровни купить, — таково было моё предложение.

Жаровня меня и князя в холодное время здорово в японском плену спасала, не она — гнили бы мои косточки давно уже на чужбине.

Купили жаровни, сколько нашли в спешке. Установили в вагонах, там, где люди поедут. Сколько могли угля запасли. Дорогой-то его негде пополнить будет. Не хотят же нас никуда в процессе движения выпускать.

Стенки у японских вагонов тонюсенькие, почти совсем тепло не держат, а нам не три версты ехать.

Двинулись…

В Чань-Чуне стояли больше трёх часов. Это пограничная японская станция. За каким лешим была остановка, совершенно не понятно. Ладно бы, какая-то там проверка для нас была, нет — никто даже к нашему эшелону не приблизился.

Жаровни помогают плохо. Тепло, что они дают, на ходу выдувает. Я только на станции, пока стояли, чуть немного и отогрелся.

— Как клопов морозят, — выдал заключение Рязанцев.

— Присоединяюсь к Вашему мнению…

А что ещё мог я сказать?

Что у меня, что у Никифора Федоровича зуб на зуб не попадал. Стёганые куртки сейчас бы нас здорово выручили. Об этом я и сказал бригадному интенданту. Тот только руками развёл и головой покачал. Нет ещё курток, не пошили.

Сутки мы мёрзли до Мукдена. Грустные места. По левую сторону от железной дороги всё тянулся и тянулся горный кряж.

— Так до самого Ляодуна будет, — в который уже раз проявил осведомленность интендант.