Василий из Вятской губернии. Можно сказать — почти земляк. Это, если вспомнить про мою жизнь после попадания сюда. Ну, как я в Вятской губернской земской больнице в психиатрическом отделении работал, а потом в селе Федора жил.

Сабанцев — великан. Рост его — три аршина и два вершка. При этом фигура Василия самая что ни на есть богатырская.

Шинель на него шили по особому заказу. Такого размера, как ему требовался, найти нигде не смогли.

Японский генерал дошёл до знаменщика и… залип. Как гвоздями его ноги к земле прибили. Встал, приподнялся на носки, башку свою задрал, так что с его головы фуражка чуть не слетела.

Василий стоял с развернутым полковым знаменем, голова его находилась на одном уровне с древком.

Сразу трудно было понять, на что смотрит японец — на само знамя или на нашего знаменщика.

Начальник штаба Квантунской области был ошеломлен. Таких высоких людей он в своей жизни ещё не видел. Да ещё и подобных статей. Козырёк его фуражки находился на одном уровне с поясным ремнём Василия.

Со всей внимательностью осмотрев старательно выбритый подбородок Сабанцева, японский генерал постепенно опускал глаза вниз. Словно пуговицы на шинели нашего знаменщика пересчитывал. Задержался на руках вятчанина, а дольше всего смотрел на ступни великана.

На такие ноги, действительно, стоило посмотреть. Длина следа у Сабанцева была равна девяти вершкам. Если перевести в более привычные мне сантиметры, то — сорок. Сапоги Василию тоже шили по специальному заказу. Прежде чем их пошить, пришлось ещё делать специальные колодки. Нужных в природе просто не существовало.

После осмотра сапог, японец покачал головой и громко рассмеялся. Он снова привстал на носки, вытянул вверх свою руку. Появилось у него желание потрепать за подбородок русского великана.

Три раза ха-ха. Генеральская рука смогла дотянуться только до второй сверху пуговицы на шинели нашего знаменщика.

Руки коротки…

Генерал подпрыгнул!

Хрен ему на всю глупую рожу…

Ещё раз, ещё…

Подбородок Василия он так и не смог достать.

После отъезда начальника штаба мучения нашего знаменщика не закончились. Другие японцы повалили к нему целыми группами, начали с ним фотографироваться.

Устроили даже целый аттракцион. Попросили Василия развести руки на уровне плеч и начали пытаться их достать. Ни одному из японцев это не удалось.

Наконец знаменщику это надоело, он плюнул себе под ноги и спрятался подальше от любопытных. Он — старший унтер, а тут какое-то посмешище просто устроили.

— Чо, они… — бурчал великан себе под нос.

Мы-то к Василию уже привыкли, а тут народ просто диву давался.

Впрочем, в бригаде низкорослых не было. Отбирали в неё строго, даже дорогой некоторых отсеяли. Не только за рост. Уже за день до отправки я так одного из своих санитаров лишился. Не поехал он во Францию из-за вероисповедания. Оказался молоканином. Как его только раньше пропустили? Прошляпила, видно, ротная канцелярия.

Сон ко мне так и не шёл. Я лежал, ворочался, вспоминал то и другое…

— Не спится? — вдруг прозвучало со стороны Рязанцева.

— Что-то не очень… Разбудил я Вас, Никифор Федорович?

— Нет, нет… Это я сам.

Через пару минут интендант опять начал похрапывать.

Наконец и меня сморило. Сам не заметил, как уснул.

Глава 29 Поиск санитара

Я открыл глаза.

Зевнул. Потянулся.

Выспался?

Вроде, как и да.

Протянул руку, взял часы.

Ого, ещё и семи нет…

Что-то как-то холодновато…

Я поёжился. Бррр…

Рано, получается, радовался. У французов не теплее чем у японцев…

Вставать не хотелось — под одеялом, оно теплее будет.

«Amiral Latosche—Treville» изрядно качало.

До половины девятого я пролежал под одеялом, затем всё же встал и пошёл в кают-компанию.

Рязанцев, счастливый человек, продолжал посапывать.

Опоздал. Оказывается, чай и кофе подают в кают-компании с семи до восьми утра. Сейчас уже избушка на клюшке. Ничего, не помру без чашечки кофе. Тем более, качает нас хорошо, не особо пить кофе и хочется.

Так, так, так… Сегодня мне надо одну проблемку решить. Невеликую, но надо. Санитар-то у меня молоканином оказался, сейчас нет его, значит — вакантное место надо кем-то занять. Жалко, мои младшие врачи и фельдшеры за дорогу санитаров многому научили, а от них немало зависит. Они первыми раненому помощь должны оказать, не дать ему по возможности умереть до перевязочного пункта. Конечно, душу они ему обратно не вложат, но — перевяжут, иммобилизуют что нужно при необходимости…