Японский майор откланялся, а мы отправились к китайцу. За работу по пошиву одной пары заказанного заплатили по восемь иен. Готовый заказ можно было забрать уже через пару часов.

— Теперь едем за шлемами…

Где ими торгуют, Рязанцеву уже тоже было известно.

Кстати, позднее, уже в плавании, многие из наших офицеров с некоторой завистью на нас поглядывали, а мы с бригадным интендантом гоголями разгуливали. В белоснежных куртках и шароварах со шлемами на голове. Словно британцы в Индии.

На Latosche—Treville интенданта встретили с радостью. Жали руку, хлопали по плечу, шутили…

— Не дождётесь, — слышали в ответ от Рязанцева. — Я, живее всех живых.

Тут меня мой младший врач и обрадовал.

— Иван Иванович, двое наших старших фельдшеров пропали…

Мля… Только этого мне для полного счастья и не хватало.

Впрочем, после обеда пропавшие нашлись. Привели их местные полицейские под белые рученьки. Были фельдшеры в публичном доме. Там ещё со всей широтой души напились и дебош устроили.

— Заприте их где-то до полного протрезвления. Чтобы глаза мои их не видели, — распорядился я.

Под конвоем проштрафившихся увели куда-то в трюм. Так им и надо. Страдальцы, хреновы…

Наконец прибыл наш второй эшелон. Говорят, что на подходе и третий.

«Amiral Latosche—Treville» догрузили военными пассажирами до положенной нормы и завтра мы, если ничего не поменяется, отплываем.

Вечером в порт подошёл японский крейсер отдать нам салют при отходе. Что-то они всё это как-то пышно устраивают. Впрочем, крейсер всего-то третьего ранга, ныне уже не имеющий никакой военной ценности. Однако, такое внимание лично мне приятно.

В половине десятого утра был молебен. Роты и все команды, что сегодня отправлялись выстроили. Прибыли японский начальник штаба Квантунской области с сопровождающими.

Батюшка после молебна взошёл на пароход и окропил его святой водой.

Тут нас и начали торопить. Скорее, скорее производите посадку людей, в одиннадцать часов должны мы покинуть порт. Солдатам пришлось буквально вбегать по трапам.

Японский крейсер вышел в море, а находившийся на нём адмирал ещё и выразил своё неудовольствие нашей задержкой сигналами. Вот тебе и прощание…

Два небольших парохода отшвартовали нас от берега. Солдаты и офицеры стояли вдоль борта и махали руками, кто что кричали оставшимся на причале.

Машине дан был ход и мы пошли. Всё быстрее и быстрее.

В половине двенадцатого миновали портовый маяк украшенный какими-то флагами.

Дул свежий ветер. Японский крейсер двигался впереди нас. Наконец, около каких-то скал он остановился и начал салютовать сигнальными флагами. Наш пароход что-то аналогично отвечал. Крейсер снова двинулся и пересекая наш путь начал отходить назад.

Ветер всё не унимался, дул всё сильнее и сильнее. Несколько наших солдат даже лишились головных уборов.

— Раззявы, — охарактеризовал их Рязанцев. — Не успели отправиться, а уже экипировать их надо…

Вечером «Amiral Latosche—Treville» оставил позади Шандунский маяк. Волны становились всё более внушительными, однако всё шло благополучно и на морскую болезнь пока никто не жаловался.

Я покурил у борта.

Спать, что ли, пораньше лечь? Пожалуй, так надо и сделать.

Бригадный интендант меня опередил. Когда я вошёл в каюту, он уже похрапывал.

Глава 28 Старший унтер Сабанцев

Я разделся, откинул одеяло, лёг.

Просто благодать после японского поезда…

Сон что-то не шёл.

Я лежал и прокручивал в голове сегодняшние события. Не каждый день в морское путешествие чуть ли не через пол света отправляешься. Хоть уже много в этой жизни я повидал, но было всё же как-то волнительно.

Солдаты нашей бригады тоже были все какие-то возбужденные, разговаривали громче обычного, глаза у многих поблескивали…

Ходили они, всё посматривали на не очень спокойное сейчас Желтое море. Многие, да скорее почти и все, видели море первый раз в жизни.

Тут мой рот растянулся почти до самых ушей…

Смех меня ещё пробрал. Хорошо, что я как-то смог удержаться.

Дедушка мой говорил, что смех без причины — признак дурачины. Тут же причина для улыбки была.

Я вспомнил начальника штаба Квантунской области. Маленького, с выпяченными вперёд желтыми зубами.

Перед его приездом полк построили и Василий Сабанцев, наш знаменщик, занял своё место на правом фланге.