— Если бы это по старым временам… Да золотом…

На последнее слово Рязанцев как-то странно прореагировал. На дверь купе взгляд бросил.

— Да, золото…

Произнесено это было как-то с чувством облегчения. Словно тащил он всю дорогу мешок с камнями, а тут его и с плеч сбросил.

— Золото… — повторил Рязанцев.

Опять на дверь посмотрел, а после на меня.

— Иван Иванович, Вы тайны хранить умеете?

Вот, началось… Только мне этого не хватало. От чужих тайн — одни сплошные неприятности…

— Не, не, не… — помахал я рукой в воздухе. — Спасибо. Не надо.

Капитана просто распирало. Казалось, на части его порвёт, если он сейчас не выговорится. Про таких людей мой дедушка крайне неинтеллигентно говорил, что у них в жопе мел не держится.

Почему именно мел? Не знаю, не проверял…

— Да, впрочем, сейчас это уже и не составляет секрета. Какое-то время к нашему эшелону блиндированный вагон с золотом был подцеплен.

Мать моя!

Ну, понятно — интендант. Каким-то образом капитан был информирован о формировании состава нашего поезда. Они много знают. Настоящими находками для шпионов являются. Порой командир полка меньше знает, чем какой-то тыловик.

Хорошо придумано. Надежно. Золото с военным эшелоном отправить.

Про хранение золотого запаса Российской империи я был немного в курсе. Опять же — из разговоров с князем Александром Владимировичем. Как-то в разговоре он обмолвился, что до начала войны золото страны хранили на западе империи — в Варшаве, Риге, Киеве и Петербурге. Впрочем, эта общая информация какой-то тайны не составляла. После начала военных действий золото, по словам князя, было решено частично переправить в Нижний Новгород и Казань.

Вот в такой отправке мне и повезло поучаствовать. Прислонился я, так сказать, одним плечиком к истории.

Так, а куда его везли тогда? Гадать нечего — в Казань.

— Вы мне ничего не говорили, а я — ничего не слышал, — предупредил я капитана.

— Хорошо, хорошо, — не возражал тот.

— Вот и ладненько…

— Жаль, Златоуст будем ночью проезжать… — перевел разговор на нашу дорогу во Францию капитан.

Опять злато, золото…

— Почему?

Я ответил, а про себя подумал, что не выпить ли мне ещё чаю.

— Самые тут будут красивые виды Урала, но от Крокачева до Златоуста наш состав будет двигаться в ночное время.

Всё-то он знает. Везде бывал. Виды… Золото…

Да, зацепил меня с золотом капитан.

Тут мои мысли на собственное золото перескочили. Так ведь золото бьярмов, что я в надежном месте спрятал, лежит, меня дожидается. Никак я его забрать не могу. Мыши уж скоро его съедят…

Ну, допустим, от мышей ему потравы не будет, но на белый свет его извлечь надо. Камни ещё там…

Тут в дверь купе постучали.

— Кто там?

Вопрос прозвучал хором. Спросили мы с Рязанцевым практически одновременно.

Оказалось, это был один из моих младших врачей.

— Золотарёв, похоже, в Уфе от поезда отстал… — доктор имел виноватый вид. — Нигде его нет…

Только этого мне не хватало!!!

Золото, Златоуст, Золотарёв…

Какая-то цепочка выстраивалась. Золотая. Осталось только до полного счастья бьярмам-колдунам появиться за моими золотыми зверями.

Со следующей станции надо будет в Уфу телеграфировать — не мечется ли по перрону там фельдшер Золотарёв.

Так оно и оказалось. За кипяточком он изволил отойти, а заодно и ватерклозет посетить… Вот и посетил. Раззява.

На следующее утро мы были уже по ту сторону Урала. Через несколько часов прибудем в Челябинск. По обе стороны от железной дороги равнина, на небе — солнышко.

В Челябинске у капитана, по его выражению, будет забота — к эшелону должны подцеплять вагон-кухню. Перегоны становятся больше, а кормить нас всех горячим регулярно требуется.

Про этот вагон-кухню я уже не меньше чем пол часа слушаю. Капитан соловьем заливается, во всех деталях мне его расписывает.

Вообще, так по его выходит, что с приготовлением пищи в нашей армии на этой войне лучше, чем у германцев или австро-венгров. Тут мы в лидерах и передовиках.

Это я так про себя думаю. Передовик — такое слово здесь ещё не используется…

Глава 13 Medice, cura te ipsum…

Врач, излечись сам…

Ну, это если дословно.

А если по смыслу, то пора бы, доктор, обратить внимание на самого себя, на собственные недостатки…