Насчет снега он оказался прав. Стоило нам выйти из дома и обозреть непролазные белоснежные просторы, как сугробы начали проседать, медленно оплавляясь. Так без проблем мы и добрались до припаркованной машины, которую даже не пришлось откапывать. Однако, быть демоном в нашем мире означало иметь свои преимущества… Плавить сугробы, взрывать заводы, влюблять в себя всяких там Светлых...

Перед выездом мы рассадили кошек на заднем сиденье, и те напряженно притихли, заслышав шум мотора. Батон лишь снисходительно разглядывал их, явно непривычных к подобного рода перемещениям, из своей пластмассовой переноски. По пути мы заехали в сторожку, чтобы отдать щенка. Вышедший навстречу сторож не ожидал настолько быстрого выполнения обещания и просто опешил, изумленно глядя на копошившееся в моих ладонях тельце, яростно виляющее коротким хвостиком. Но потом на морщинистом лице расплылась искренняя улыбка. Так бесхозный щенок обрел своего хозяина, а сторож - нового друга. И, будучи занят маленьким питомцем, пожилой мужчина не увидел, как мы уходили, и потому совершенно не замечал, как таяли под нашими ногами, превращаясь в снежную кашу, метровые сугробы.

Приют нашелся на другом конце города. За ржавыми погнутыми воротами разместилось небольшое, заброшенного вида облупленное здание. Мы настороженно переглянулись, но кошек пока вытаскивать не стали. На всякий случай. Больше всего помещение казалось похожим на необитаемый пункт сбора вторсырья и стеклотары, нежели на место содержания домашних питомцев. Расхлябанная, обитая потрескавшимся от времени дерматином дверь, оказалась не заперта. Внутри тянулся тускло освещенный коридор, заканчивающийся стойкой, за которой женщина, кутавшаяся в пуховик, что-то быстро писала в журнал с замусоленными желтыми страницами. Заслышав наше приближение, она подняла голову. Глаза её в сети мелких морщин, казались добрыми и невероятно усталыми. Здесь, в помещении, было чуть теплее, чем снаружи, благодаря небольшому старенькому обогревателю. И тут же, за стойкой вдоль стен, располагались полки с многочисленными плотными рядами клеток, в которых мерзли несчастные пушистые арестанты. На неровных стенах с облупившейся краской просвечивала кирпичная кладка, а кафельный пол давно утратил свой первозданный вид. Внутри здание выглядело не лучше, чем снаружи. Печальное зрелище...

Я поздоровалась, отстраненно разглядывая чистую, но крайне нуждающуюся в ремонте комнату. Ну что ж, раз уже пришли…

– Мы бы хотели узнать, принимаете ли вы еще… постояльцев?

Женщина скорбно поджала губы.

– К сожалению, мест пока нет, – огорошила она слегка простуженным голосом, чуть крепче сжав ручку бледными от холода пальцами, – да и условий особых, как видите...

В общем-то, чего и следовало ожидать. Да и не стала бы я отдавать кошек в помещение, отличавшееся от того самого завода только наличием вентиляции в клетках.

– А кто финансирует приют, не подскажете? – поинтересовался Дейм из-за моей спины.

– Деньги выделяются из городского бюджета, не так часто и много, как хотелось бы… Но мы принимаем и пожертвования, – ответила та, явно смущаясь.

Но при этом её глаза загорелись такой надеждой, что мы с Деймом, не сговариваясь, полезли в карманы. Женщина скрупулезно выписала квитанцию и даже сфотографировала нас для сайта, на «Доску меценатов», как она пояснила. Что говорить, вышли мы оттуда крайне разочарованными. Я уж точно, не знаю, как Дейм. На его лице редко отображались подобного рода эмоции.

Итак, проблема никуда не исчезла. Мало того, к ней добавились переживания за убогий, облезлый приют и замерзающих в нём животных. Я, конечно, могла наскрести из своих запасов им на пару новых просторных клеток и, может быть, даже на десяток-другой кило хорошего корма. Но все их проблемы это никак бы не решило. Зданию, как минимум, был необходим капитальный ремонт, а это уйма средств.

Мы сели в машину, я вопросительно покосилась на демона, и у меня возникла очередная идея.

– Слушай…

Тот покачал головой, не дав закончить.

– Я знаю, что ты хочешь предложить. Но у Князева никогда не водилось наличности. Его нужды целиком и полностью спонсирует и контролирует отец. Так же он не в силах что-либо продать, ни дом, ни машину, ни даже собственный телефон.

Из моей головы тут же выветрился так и не заданный вопрос, сменившись на тривиальное:

– В смысле?

Тот насмешливо кивнул.

– Князев – сын местного губернатора. Собственных денег он никогда не зарабатывал и с роду ничем не владел. Даже бензин ему оплачивают, и машина, кстати, так же оформлена на отца, как и всё остальное имущество. Потому Князев так загорелся идеей Камелота, однажды подслушав разговор родителей. Там, кстати, мы и сможем достать средства на новый кошачий домик. Это и есть ответ на твой вопрос.

Он заговорщически подмигнул и завел мотор. Я, совершенно не понимая, что это сейчас такое было, продолжила таращиться на него удивленной совой.

Сын губернатора – это мафиози без гроша в кармане? Ничего себе…

– Потому он практически неуязвим. Никто не рискует быть настолько наглым или безрассудным, чтобы покушаться на родню самого градоправителя, как бы он им не насолил. Просто идут и жалуются папаше, если что. Поэтому Князев, будучи не слишком умен, чтобы зарабатывать своим умом, и не особо честен, чтобы пытаться, подался в преступность. Но и тут ему не позволили зарабатывать, избавляя от любой прибыли. Ибо, кто знает, на что могут пойти эти грязные деньги? А вдруг сопьется деточка? Предпосылки уже были…

Я медленно переварила свалившийся на меня информационный ком. Ну допустим, Князев – папенькин сынок, преступник и нищеброд одновременно. Но причем тут…?

– И куда мы сейчас едем, в Камелот?

Дейм отрицательно мотнул головой.

– Сначала завезем кошек на передержку и перекусим. Ты не против?

– На передержку? Куда?

Но отвечать на вопрос ему снова не потребовалось. Я узнала улицу. Мы плавно подъезжали к знакомому особняку Князева. Ну хорошо, значит кошки пока побродят по этому монструозному строению. И ладно бы не сильно разбредались, иначе отлавливать их будет тем ещё мероприятием…