— Ты как?

Лука хмурит брови, замирая с вновь приподнятой рукой, но не отвечая. Алиса видит, как подрагивают пальцы, а в следующее мгновение замечает приближающихся к ним гостей.

— У нас пополнение, — как можно чётче, как и просил Лука, сообщает Алиса и вздрагивает, пойманная врасплох последним движением.

Лука словно что-то подцепляет, дёргая на себя, прежде чем прикрыть глаза, пряча их от чужих взглядов.

— Мы что-то пропустили? — чиркают ножками по полу отодвигаемые стулья. Смотрят вопросительно две пары глаз.

— Нет. Допрос ещё не начинался, — Лука медленно поднимается из-за стола. — Думайте над вопросами, а я пока за заказом схожу.

— Ну и чем вы тут занимались? — тут же интересуется Костя, стоит только Луке смешаться с народом в центре зала. Алисе даже кажется, что он всё это время терпел, удерживая язык за зубами. — Ну, в смысле…

Он не договаривает, так же как не завершает пас руками, которые успел поднять, оборачивается к брату, недовольно сверкнув глазами и тут же сдуваясь.

— Порчу снимали, — стараясь не рассмеяться, словно по секрету сообщает Алиса. И только замолчав, понимает — она сказала чистую правду. Если Лука не соврал про паутину, то чем-то подобным её и можно окрестить. С натяжкой, наверное, вряд ли есть кто-то способный на подобное, но всё же…

После манипуляций Луки дышится намного легче, а по коже волнами расходится тепло. Словно исчезли сковывающие её всё это время невидимые глазу оковы.

— В смысле…

— Примерно так, да. Список вопросов готов?

На стол ложится коробка с пиццей. Крышки предусмотрительно нет, так что ничего не мешает горячему парку подниматься вверх, щекоча носы аппетитными запахами сыра, копчёного мяса и соуса.

— Надеюсь никто не против карбонары.

— Взятка? — ответа Костя не дожидается: хватает ближайший кусок, откусывая и тут же смешно раскрывая рот.

— Не хочу, чтобы меня пытали слишком уж рьяно.

— Ты говоришь про супергероев и всё такое… но в чём это заключается? — в отличие от брата, Макар предпочитает разговор пицце.

Алиса тоже могла бы задать вопросы. Их не один и не два, но она слышит как тяжело и при этом быстро бьётся чужое сердце и молчит. Лука и так сегодня сделал для неё больше чем достаточно. Раскрылся, хотя мог промолчать. Помог вновь дышать полной грудью и чувствовать, как медленно, но верно, отступают последствия непонятной болезни.

— Не знаю. У каждого своё. Всегда.

— В смысле? — Алиса всё-таки не сдерживает данное себе обещание не давить вопросами.

— В смысле я же тоже не просто так там оказался.

— И какой у тебя дар?

— Снимать порчу, — Лука усмехается, даже не делая вид, что говорит серьёзно. Но проходит мгновение и лицо его меняется, намекая на то, что шутки кончились: — Вижу подобие аур. Правда, называю его потенциал. У вас вдвоем красивый. Чем-то похож на северное сияние. У Алисы — на подхваченный ветром листопад.

Внутри от этих слов становится странно тепло. Словно кто-то по шёрстке погладил. Приятное, но заставляющее напрячься чувство. Так же как и…

Алиса присматривается, понимая — не показалось. Лука едва заметно светится. Словно химическая палочка, которые в изобилии продают перед новогодними праздниками, только свет этот теплее и уютней. Золотистый, как положенный на свет мёд или янтарь. Почти такой же, каким светились его глаза совсем недавно.

— А ещё призраков.

По спине скользит холодок, Алиса аж плечами передёргивает от этого неприятного ощущения. Щурится, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Гонишь! — отрывается от экрана мобильника Костя, кажется, озвучивая общую мысль.

— Ещё пару недель назад так же бы сказал. Сейчас, увы. — И, словно наконец-то дав себе перерыв, утягивает с картонки кусок.

— А здесь они есть?

Пищит телефон, привлекая внимание и Костя, едва успев кивнуть за спину, тут же возвращаемый к экрану. Хочется его пнуть, но Алиса не уверена, что не заденет по кому-то кроме цели.

— Слишком много народа и я ещё не привык быстро их определять. А у вас какие способности?

— Меня можно гонять с почтой в Хогвартс, — глянув поверх экрана мобильника, сообщает Костя. Дёргается, словно от пинка, оборачиваясь к брату.

Алисе прекрасно видно со своего места как меняется у того выражение лица. От виноватого, до упрямо-обиженного.

— Сова, — качнув головой, чётко и спокойно поясняет Макар, и, бросив на брата ещё один взгляд, забирает с картонки последний кусок.