Но боюсь, за такой вопрос мне может прилететь в глаз, а я сегодня и так получил достаточно, и ещё неизвестно, чем день закончится.

Броневик перевалил через рельсы. Они уходили дальше на юг, в пустошь. Параллельно им тянулась дорога. Алиса повернула налево к Загону. В сторону реки уходили овощные поля, о которых говорил Гоголь, вдоль гребней ползали клетчатые с мотыгами. По краю в несколько рядов выстроились свиноводческие фермы, исходящий от них своеобразный запах чувствовался даже на расстоянии.

Минут через двадцать показался угольный разрез, сразу за ним обогатительная фабрика. Десятки грузовых платформ сновали в обе стороны, стучали отбойные молотки. Дальше потянулись вагоны с углём, рельсы раздвоились, расстроились. Навстречу пропыхтел маневровый, издал пронзительный гудок.

Возле одноэтажного кирпичного строения Алиса надавила тормоз. Мы выбрались из броневика и направились к крыльцу. Я подумал было остаться, но Мёрзлый промолчал, значит, надо идти за ним.

Справа от входа висела табличка. Я задержался на мгновенье, читая: «Белостановский угольный комбинат. Администрация». С момента гибели города и переименования его в Развал, прошло уже больше тридцати лет, а табличку до сих пор не поменяли.

Мы прошли через вестибюль. Народ при виде Мёрзлого расступался и спешил уйти по своим делам. Секретарша в приёмной управляющего вытаращила глаза и что-то залопотала. Алиса скользнула по ней безразличным взглядом, и она замолчала.

Входя в кабинет, Мёрзлый поднёс руку к виску:

— Приветствую железнодорожных дел начальника. Как дела? Чем дышишь?

За столом сидел мужчина в белой сорочке, в галстуке, рядом чашка с остывшим чаем. На стене за его спиной висела карта железнодорожных путей. Мужчина приподнялся в кресле и кивнул сдержанно:

— Добрый день, Вячеслав Андреевич. Неожиданно вы.

— Я всегда неожиданно, Фитюшин.

— Так и есть. Чем могу быть полезен?

— У меня вопрос относительно твоего ведомства. Сколько составов ты отправляешь сегодня в конгломерацию?

— Сколько составов? — Фитюшин потянулся к ноутбуку. — Минуту… А зачем вам это, собственно?

— Безопасность Загона.

Мёрзлый произнёс это так, как, наверное, во времена Петра Первого произносили формулу: «слово и дело государево». Только тогда это производило фурор на окружающих, Фитюшин же, как мне показалось, иронично усмехнулся.

— Да, это важно. Тогда конечно, смотрите, — он развернул ноутбук экраном к нам. — Один отходит в шестнадцать ноль-ноль, груз: двадцать три вагона с углём, три цистерны с синтетическим топливом, одна платформа с прессованным битумом.

— В какое время он будет у Василисиной дачи?

— Ну-у-у, при средней скорости… Часа через два я полагаю.

— Понятно. А второй?

— Время отправления семнадцать ноль-ноль, груз: четыре вагона с углём. Это поставки для приграничных мукомолен. Паровоз старенький, серия «ерь»[1], принадлежит не нам, а железнодорожной компании конгломерации. До Василисиной дачи он доползёт в лучшем случае к полуночи. Но я бы на это не особо надеялся.

Пока они изучали расписание поездов, я подошёл к карте. Такой полномасштабной видеть мне до сих пор не доводилось. По центру располагался Загон, от него как путеводные нити разбегались чёрно-белые пунктиры железных дорог. Одна отходила налево к Северному внешнему посту и к Полыннику, а уже от него к Прихожей. Выше на севере был обозначен Водораздел, но дорогу до него не довели.

Вправо и вверх тянулась ещё одна ветка. Подбираясь к Кедровым горам, она резко сворачивала на восток и уже там разделялась на шесть направлений, которые как паутина опутывали огромную территорию конгломерации. Кружками обозначались места: Сарай, Буин-Захра, Поште-Бадам. Кружков было много, названия их ничего не объясняли.

Третья ветка уходила строго на юг. Ближе к краю она пересекала длинную чёрную кляксу, над которой от руки было написано: Битумные озёра. А вот Золотой зоны я не нашёл. То ли места не хватило, то ли не отметили в целях безопасности. Скорее всего, второе. Всё южное направление было вычерчено чересчур схематично и небрежно. Но хотя бы я начал представлять общие размеры и направления мира. Не знаю пока, насколько велика его обжитая часть, однако судя по тем территориям, которые мне пришлось одолеть, тут есть, где заблудиться.

Когда мы вышли из администрации и сели в броневик, я сказал:

— Скрытный.

— Ты про Фитюшина?

— Ага.

— Член совета Конторы, успел отметиться ещё в Комитете спасения. Хороший хозяйственник, поэтому и выдвинули на должность управляющего. Ещё что подметил?

— Он точно не тот человек из Конторы, не проводник.

— Так и есть, не проводник. Проводник — Тавроди. Слышал о нём?

— Грызун что-то говорил, вроде бы он нюхач создал.

— Верно, — кивнул Мёрзлый. — А потом выделил и наногранды. Умнейший человек. Если отбросить эмоции, то он спас всех нас.