Девчонка снова достала ингалятор, зажала Сивашу нос, и когда тот попытался вдохнуть, впрыснула ему порцию оживителя. Внешник затряс башкой, в глазах появилось осмысление. Увидев Мёрзлого, дёрнулся и побледнел.

— Вячеслав Андреич, вы…

— А ты кого хотел увидеть? Олово?

Сиваш глубоко вздохнул, окончательно приходя в себя.

— О чём вы, Вячеслав Андреич? Какое олово? Что я тут вообще делаю? Где я? — столкнулся со мной взглядом и побагровел. — Если вам этот что-то наплёл — не верьте. Он лжец! Я следил за ним. Какого хера, думаю, с утра, при полном параде… А свалка, сами знаете, не лучшее место. Защита дырявая, только патрули да контрольные точки. Давно пора создать сплошную линию обороны. Сколько раз я в Контору сообщал! А этот… этот… Надо ещё проверить, с кем он тут встречался.

— Со мной, — улыбнулся Мёрзлый. — Это я ему тут встречу назначил.

— Вы? Ну, если…

Мёрзлый положил руку на плечо Сивашу.

— То, что не сдаёшься сразу, хвалю. Молодец. Уважаю людей, которые держаться своей стороны. Но всему есть предел. Я дал тебе возможность выговориться, ты выговорился, теперь давай по существу проблемы. Итак, ответь мне, Сиваш: с какой целью пытался захватить Дона, каким образом и кому, намеревался его передать?

Снова повеяло холодом. Если бы Мёрзлый в этот момент обратился ко мне с вопросом — с любым вопросом, даже о том, кто убил Кеннеди — я бы выложил всё без утайки. Сиваш оказался крепче нервами.

— О чём вы, Вячеслав Андреич?

— Неправильный ответ.

Холод стал сильнее. Губы внешника посинели. Ресницы, щетина, волосы на голове покрылись инеем, глаза застекленели. Это продолжалось секунд пятнадцать. Сиваш захрипел:

— Не я… Не я…

Ледяные полосы побежали по стене, перекинулись на потолок. Раздался треск, сухой, как будто льдина преломилась. Мне стало страшно. Дико страшно. Зубы застучали одновременно и от холода, и от страха. Вот она особенность проводника наяву. Не представлял, что человек способен на подобное. Я нащупал что-то под рукой, сжал, словно это могло помочь, и замер.

— Ты должен ответит, Сиваш, — сквозь нестерпимый холод прорвался голос Мёрзлого. — Я жду ответа.

Внешник заморгал:

— Да, да… скажу, скажу…

Резко потеплело. Там, где только что тянулись ледяные полосы, засеребрилась вода. Несколько капель упали мне на колено, расплылись по брюкам кляксами.

— Дон, — шепнула Алиса, — отпусти меня. Пожалуйста.

Только сейчас я осознал, что сжимаю её запястье. На нежной коже наверняка останутся отпечатки моих пальцев. Вот что делает страх. И уж если я так испугался, то что должна чувствовать эта девчонка?

Однако Алиса была спокойна: то ли выдержка сильнее, то ли уже видела подобное и привыкла. Я отпустил её руку и пробурчал:

— Извини.

Она не стала ничего говорить, просто приложила ладошку к моей спине, и по телу сразу разлилось тепло.

Мёрзлый поднялся, скрестил руки на груди и, в упор глядя на внешника, сказал:

— Говори.

Сиваш мотнул головой на меня.

— Этот… Ты же знаешь кто он, да? Конечно, знаешь, ты же такой же… Олово велел найти его и переправить на Василисину дачу. Там у примаса есть кто-то. Кто не спрашивай, и как оттуда его в пустошь переправлять будут, тоже не спрашивай. Хоть до костей заморозь, а меня в подробности не посвящают. Моё дело взять, посадить на поезд, а дальше пусть сами решают.

— На поезд как сажаешь?

— Ну ты даёшь, начальник безопасности, — осклабился Сиваш. — К любой бригаде подойди, они за пол штуки куда угодно посылку отправят. Это же люди, одну крапивницу жрать никто не хочет. Накачиваю клиента самогоном, дальше тендер, сверху уголь, а то и так. На выходе всё равно не проверяют. Отправляю сообщение в общий чат, типа, посылка ушла. Мне ответ, где будут ждать. Отсылаю машинисту данные в личку, он в месте назначения притормаживает, передаёт встречающим. Вот и весь расклад.

— Понятно. На Олово давно работаешь?

— Не помню. Помог он мне сильно однажды, когда здесь ещё обитал, я обещал доброту его не забывать. Ну и лет десять назад он мне о том обещании напомнил.

— Что делал для него?

— Что делал… Информация. Что ещё ему нужно? Расписание поездов, характеристики, новости. Людишек переправлял, — он кашлянул. — Детей. Девочек. Не мне тебе рассказывать про Олово, Мёрзлый.

— Платил чем?

— Нанограндами. Чем же ещё? За человека триста, за информацию двадцать, тридцать, сорок, в зависимости от ценности. Но платил не каждый раз, а когда сумма приличная набегала. Не обманывал. Олово никогда не обманывает. Для него это важно — сдержать слово, — Сиваш покосился на меня. — Он сказал, что приберёт этого проводника под себя, и он обязательно приберёт. Бойся, Дон, бойся.

Я повёл плечами.

— А может примасу бояться стоит?

— Как же! Судя по тому, как тебя мусорщики взяли, Олову достаточно пальчиками щёлкнуть.

— Ну, один палец мы ему сломали, придёт время, и остальные сломаем.

— Когда ломать станешь, меня вспомни. И про яйки свои не забудь. Динь-динь! Недолго им болтаться осталось.

— О чём это он? — скосилась Алиса.

— Не заморачивайся.

— Олово своим миссионерам яйца отрезает, — захохотал Сиваш. — Не знала? Ему тоже скоро отрежет. Дон Кастрато! Петь будет — заслушаетесь.