За полтора часа проверили весь проход. Остановились возле каптёрки старосты. Матрос ушёл, а я заглянул в столовую. На раздаче горел огонёк, но людей не было, еды тоже. Получается, сегодня без ужина, пропали талоны. Староста блока, худощавый дед с выбеленной бородой, предложил чаю. Приказал хлыщу, тот сгонял на кухню, принёс кружки, два чайника. Мог бы расщедриться на бутерброды, с него не убудет, сомневаюсь, что обеденный стол у него меньше, чем у Ровшана. Но не расщедрился.

Пить чай я не стал. Дожидаясь, когда остальные группы завершат обход, сходил в помывочную, под горячим душем смыл с себя налёт вони. Пока мылся, прачка застирала одежду, прошлась по ней утюгом. На выходе меня поймал Гоголь.

— Возвращайся в блок, Дон.

— Всё на сегодня?

— Для нас да. А фермеры ещё раз пройдут.

— Недобор?

— Ага, почти двадцать голов. Но это естественно. На каждом рейде не добираем. Невозможно всех сразу собрать, кто-то прячется, кто-то в Петлюровке оттягивается. В следующий раз попадутся.

Я посмотрел на планшет, третий час ночи.

— Развод как обычно, без поблажек?

— Да, как обычно. Не опаздывай.

Вот же счастье мне Мёрзлый устроил — внутренняя охрана. Рабочий день с утра до утра, и главное, чтоб на развод не опаздывал. Не, надо увольняться. За шестьдесят статов…

На планшет пришло сообщение:

Дополнительная оплата за переработку: 420 статов.

Я покачал головой. И даже в этом случае мне эта профессия не нравится.

Поднял меня всё тот же зуммер. Читать сообщение не стал, и без того знаю, что там пишут: явится в Радий к шести тридцати, иначе трындец. Время тоже смотреть не стал. С закрытыми глазами надел рубашку, сунул ноги в берцы. Взял с полочки зубную щётку, поплёлся в помывочную. Пришлось немного потолкаться в очереди. Народ стоял какой-то нервный, мужики обсуждали вполголоса новости. Пока чистил зубы и протирал холодной водой глаза, уловил краем уха неблаговидную фразу «опять эти педрилы с Прихожей». Встряхнул мокрыми волосами, стал слушать внимательнее.

Компания рядом обсуждала если не войну, то военные действия. Непонятно только: мы напали или на нас. Вроде бы не мы, и теперь как бы должны объявить набор желающих проливать кровь за Загон.

Говорили шёпотом, косились на мою повязку с волчьей пастью и, походу, никто идти на службу не хотел. Но опять же, если Контора прикажет, деваться некуда, идти придётся.

Разом у всех загудели планшеты. Я открыл сообщение:

Требуются добровольцы для ведения боевых действий, оплата — триста статов в сутки. Контракт на стандартное сотрудничество — одна неделя с возможным продлением до одного месяца. Добровольцы переходят на довольствие Конторы по второму разряду.

Стоявший рядом мужичок отложил бритву и присвистнул:

— Охренеть! По второму разряду… Стало быть, здорово припекло.

— Что даёт второй разряд?

— Полное обеспечение до окончания сотрудничества плюс синий статус после. Если выживешь, конечно, — мужичок выключил планшет. — Нахер, лучше крапивницу жрать.

— Нажрались уже, — отозвались дальше. — Из всех щелей лезет. А тут триста статов. И статус.

— И могила, если чё.

— Насрать. Чем такая жизнь, лучше могила. Вчера во втором опять шлак собирали. Семьдесят душ ни за что в яму отправили.

— Там половина нюхачей.

— А половина старики! Хочешь, чтобы на старости лет тебя в тварь трансформировали? Я не хочу. А ветераны боевых действий получают пожизненную пенсию.

— Десять статов в сутки.

— На комплексный обед хватит.

Поднялся спор, что лучше: погибнуть в бою или жрать крапивницу? Большинство сходилось во мнении, что крапивница предпочтительнее. Я ещё раз перечитал сообщение. Стало быть, Контора призывает добровольцев для ведения боевых действий. Где — не сказано. Зато триста статов в день и минимум неделя, плюс полное обеспечение, и, если верить моим сотоварищам по умывальнику, пожизненная пенсия.

Для меня это что-то новенькое. Несмотря на службу в армии, воевать мне ещё не доводилось. Гук, по его рассказам, собрал все горячие точки начала девяностых. Он знает, что это такое. Видел, нюхал, пробовал на зуб. Может и мне понюхать?

Из благополучного Жени Донкина, баристы и полиглота, я всё больше превращался в жёсткого проводника Дона, враждебно реагирующего на каждый косой взгляд и резкое слово. И мне это нравилось. Негатив меня подпитывал, как чужая кровь вампира, с ним я становился живее и сильнее. Ещё бы нанограндов каплю, хотя бы пол дозы… треть… четверть… Сидя в жилых блоках я нанограндов не получу, значит, надо выбираться наружу.

Обратным сообщением я написал короткое «да».

Отказ! Отказ!

Не понял… Я же готов идти добровольцем. Что за нахер?

Планшет выдал новое сообщение:

По всем действующим спискам стандартного сотрудничества на данный запрос — бронь. Вам необходимо уволиться и перерегистрироваться как свободный агент. Направить запрос на перерегистрацию?

да нет

Палец потянулся к «да» и замер. Если бы я по собственному почину устроился в охрану, сомнений не возникло, однозначно, увольнение и война. Но сюда меня определил Мёрзлый, а у него планы. Я, конечно, могу послать его вместе с планами, но не уверен, что это правильное решение, поэтому любой ход необходимо согласовывать с ним. Дисциплина-таки, вашу дивизию.