– Или, в некотором смысле, ты сам, - добавил он.
– То, что меч вынул Фронтис, так же очевидно, как то, что убил его ты... в тот момент, когда выдал им Киан.

– Значит, это Офион был тем жрецом, который спас ее от алтаря! воскликнул я.

– Ты вполне мог угадать это. Фронтис вот угадал. Однако Офион по-прежнему оставался верховным жрецом, и Фронтису приходилось действовать тайно. Он использовал для этого тебя. Возможно, при этом ты почувствовал, что к чему, и в свою очередь использовал его. Я пока не уверен в тебе. Но коль скоро Киан была предана, Офиону пришлось начинать все сначала.

Фавн посмотрел на неподвижное тело, лицо его ничего не выражало.

– Слава богам, что мы, фавны, неподвластны таким слабостям, как любовь, - сказал он.
– Она может довести до ужасных вещей. Может довести такого человека, как Офион, до... например, вот до этого.

– Он ее любил? Он пожал плечами.

– Любил или думал, что любит. Участь Офиона была решена в тот день, когда он повредил ногу. Аполлион не признает неловких жрецов. Офион... у него не было шансов пережить Час Затмения, который вскоре наступит. Тогда Аполлион избавился бы от него и верховным жрецом Гелиополиса стал бы Фронтис. Так что поступок его не имел особого значения... неделей раньше или позже. Понимаешь? Думаю, в такой момент человек слепо бросается в настоящую любовь. Может, это инстинкт велел Офиону спасти Киан в виде компенсации Судьбе, чтобы и он сам мог быть спасен? Кто знает? Любовь и смерть играют человеком, и я рад, что мы, фавны, никогда не познаем ее.

– А почему Фронтис убил его именно здесь и сейчас?
– спросил я, прерывая хаотическую болтовню Панира.

– Чтобы помешать ему спасти тебя, - неожиданно ответил Панир. Думаю, Офион был уверен, что если кто-то из живущих и сможет теперь спасти Киан, это должен быть потомок Язона. Правда, ты выдал ее, но он наверняка считал, что ты поступил так нарочно, чтобы в конце концов спасти девушку. Ты пришел от Гекаты, и он рассчитывал на это. А без тебя никакой надежды уже не осталось бы. Поэтому он и пытался сдержать развитие твоего безумия.

– И потерпел поражение?

– И потерял жизнь, - поправил меня Панир.
– Фронтис, совершив это, рассмеялся и ушел, оставив тебя твоей участи. Тогда я и смог проникнуть внутрь, в последний момент. Это все.

– А где сейчас Киан?

– Заперта, но пока в безопасности. Фронтис хочет принести ее в жертву, когда пробьет Час Загмения. Это уже скоро.

– Когда?

– Чтобы это узнать, тебе придется спросить Фронтиса. Он хранитель святых часов и минут.

– Я спрошу его, - сказал я.
– Ты можешь проводить меня к нему?

У Панира отвисла бородатая челюсть.

– Что?
– удивился он.
– Ты спятил! Фронтис тебя...

– Думаю, он скажет мне все, что я захочу узнать. Ты спрашивал, Панир, изменился ли я. Да, изменился.

Я улыбнулся ему, ощущая уверенность в себе, какой не испытывал никогда прежде. Это струи странного, чужого мира, в которых искупался мой мозг, оставили наследие в виде необычайной прозрачности мыслей, словно я минуту назад проснулся от глубокого хаотичного сна. Я знал сейчас многое из того, что было прежде окутано тайной. Я больше не двигался - слепец во мраке.

– Ты жил на Эе во времена первого Язона, - сказал я, - но знаешь ли ты, почему Золотое Руно настолько могущественно?

Он заколебался.

– Руно? Да, оно могуче. Конечно, тому должно быть множество причин.

– Я знаю их, - заметил я.
– Руно что-то вроде прибора. Первый Язон считал его чистой магией, но в моем мире и в мое время я изучал науки, которые вы сочли бы колдовством. Скажу тебе вот что, Панир: Маску нужно доставить в Гелиополис.

– Она никогда не покидала Эи.

– В ней живет душа первой Цирцеи. Как и Язон, Цирцея должна вернуться, чтобы замкнуть цикл. Тогда в тупике, в котором оказались ваши боги, появится выход.

Панир смотрел на меня с сомнением, но оно постепенно проходило. Наконец он улыбнулся.

– Ты говоришь, как настоящий герой, - с иронией произнес он.
– В Час Затмения твоя чрезвычайная отвага может исчезнуть вместе с солнцем, но я обещал тебе помощь, и ты ее получишь. Идем, я отведу тебя к Фронтису. И да поможет тебе Геката!

10. СДЕЛКА С ВЕРХОВНЫМ ЖРЕЦОМ

Час спустя Фронтис налил очередной кубок вина, потом, внимательно глядя на меня, подвинул ко мне. Он думал, что я гораздо пьянее его, однако это вино в сравнении о огненными водами, которые я помнил по своему миру, было весьма слабым напитком.

– Знаю, и ты можешь не повторять, - сказал я.
– Никому еще не удалось заглянуть в Око Аполлиона и сохранить при этом рассудок. Ну что ж, я пришел из другого мира. Я не держу на тебя обиды за покушение на меня. Ты убил бы меня, если бы мог, потому что моя смерть означает для тебя безопасность. Однако я жив, и все опять изменилось.