– Спасибо, все было очень вкусно. Передай, пожалуйста, своей поварихе мою благодарность. И тебе спасибо, Игорек, за готовность поддержать меня.

– Надеюсь, я тоже внакладе не останусь, – сухо произнес он, демонстрируя свой нейтралитет. Затем круто развернул коляску и выехал из столовой.

Но когда я уже стояла в прихожей, пытаясь самостоятельно справиться с незнакомым замком, Игорь не выдержал и тихо попросил:

– Подожди, Елка, не убегай. Пойдем в кабинет, я тебе свою библиотеку покажу.

Я вновь положила сумочку на столик в прихожей и последовала за ним.

В этой квартире я была впервые. Та квартира на Исаакиевской площади, где мы обитали втроем: я, Вероника и Игорь, уже не устраивала моего бывшего мужа и его новую жену, хотя и имела большой метраж. Квартира в центре города была ветхой и, даже отделанная по евростандарту, мало пригодной для комфортного жилья. Я помню, как часто вырубалось электричество и мы сидели при свечах. Как отключали на недели отопление, как прорывало трубы у нас над головой. Здесь, в новом доме, все было иначе. Просторный холл, комнат не счесть, две ванные, два туалета, приличная кухня и несколько лоджий, выходящих на разные стороны.

Игорь широким жестом показал в сторону массивного, до потолка, книжного шкафа в английском стиле: темное дерево, строгие переплеты, ряды одинакового цвета корешков. Это были хорошо знакомые мне по прежним временам собрания сочинений.

– Продолжаешь читать? – кивнула я в сторону книг.

– Увы, времени нет, да и желания особого, честно говоря. Эти книги как кладбище романтических надежд. Прежде казалось, что они переворачивают душу. Сейчас если и беру книгу в руки, то какую-нибудь ерунду в пестрой обложке. Я их даже дома не держу. Куплю на ходу, полистаю и на работе для общего пользования брошу.

Я призналась, что нынче тоже не утомляю глаза чтением. С тех пор как в доме появился Матвей, потребность в книгах перестала быть для меня первостепенной. Матвей тоже читал мало, однако неустанно продолжал писать. Да, все течет, все меняется.

Вдруг я увидела на прикроватной тумбочке Игоря изрядно затрепанную книгу Борхеса. Игорь проследил за моим взглядом:

– Да, тот самый Борхес, ты угадала. Его мы с тобой открывали для себя вместе, и для меня этот томик – больше чем книга. Это твой интеллект, твои чувства, твоя душа.

Я покачала головой и с легкой мстительностью отмела воспоминания Игоря:

– Теперь ты заговорил об интеллекте, о душе… Но прежде женские ножки и примитивная органика были для тебя превыше всего. Потому я и стала тебе ненужной, когда заболела. И к душе моей ты тогда потерял интерес. Но я усвоила твои уроки, Игорь. Нынче тоже могу сказать, что телесная радость – во сто крат дороже всех Борхесов на свете. Увы, на мою долю выпали только крохи ее. Лишь благодаря Матвею я поняла, как замечательно быть просто женщиной.

Игорь нахмурился и невесело отозвался:

– Ты выбрала подходящий момент, чтобы сообщить мне об этом. Сейчас, когда мое тело наполовину мертво, мне весьма полезно услышать о его прошлых прегрешениях. Значит, ты не простила меня?

Я вспомнила богословское изречение, которое изредка приводил Матвей:

– Бог говорит: я прощаю, но никогда не избавляю от наказания.

– Что ж, я рад, что ты нашла такого героя: и христианским заповедям следует, и дарит тебе земные радости. Желаю вам счастья.

Я не испытывала вины перед Игорем. Я считала, что его состояние не дает ему права на индульгенцию. Преступил закон, нарушил верность – отвечай по всей строгости. И срока давности тут не существует, как и смягчающих обстоятельств. Как я страдала, когда он ушел к Веронике! Я, в то время форменный инвалид, была не нужна ему. Я страдала, теперь пусть страдает он! Может, я ищу оправдания себе, но я к тому же не верю, что Игорь любит меня. Нет, я не желала больше подчинять свою личную жизнь прихотям человека, который выжег мое сердце дотла. Я имею право на трудное счастье с Матвеем, даже если это печалит Игоря.

– Кстати, – Игорь резко сменил тему, – преступник, стрелявший в меня, уже выявлен. Его зафиксировала камера наружного наблюдения. Как я и предполагал, это Алексей Ерофеев. Он объявлен в розыск.

– Я тоже его подозревала. Скорей бы его поймали! Мы не можем жить спокойно, пока он на свободе.

– Не боись, Лена, он сам всех боится. Наверное, залег на дно или пытается за границу уйти по чужим документам.

– А что Ольга говорит? Она ведь тоже причастна к травле меня и моей галереи.