– Не надо ставить их на одну доску, Лена. Ольга – просто вздорная бабенка, а ее брат – настоящий преступник. Когда она затевала свои интриги и привлекла к этому братца, вряд ли могла представить масштабы его злодеяний.

– Может, оттого она так и стелилась перед тобой в больнице, что хотела замолить вину?

– Нет. Думаю, она ни о чем не догадывалась. Ведь Алексея вычислили совсем недавно. Видеозаписи были нечеткие, с дефектом. А Ольга, по сути, больная женщина. Из тех, кто не умеет жить, не питаясь энергией других, не выматывая жил из того, о ком проявляет заботу.

– Но она, безусловно, надеялась, что в своем беспомощном состоянии ты примешь ее самопожертвование .

– Если бы я впал в кому, то у нее был бы шанс, – усмехнулся Игорь. – Но раз Бог миловал и голова у меня варит, я не позволю себе стать собственностью Ольги.

– Она продолжает тебя навещать?

– Нет, я поставил точку. Дал указание и консьержке и охраннику ее ко мне не пропускать.

– Круто.

– Не круче, чем ты со мной обошлась, Лена.

Когда мы вновь прощались в прихожей, Игорь вспомнил:

– Да, вот еще что. Твоя Женька и мой оболтус очень быстро нашли общий язык. Ты присмотри за своей дочерью, напомни, что ее муж и ребенок дома ждут.

– Ты серьезно? Женя и Денис увлеклись друг другом?

– Да, молокосос сам мне хвастался, что угадает Женьку с трех нот и уложит ее в постель.

– Спасибо, что предупредил.

– Не за что. Не забудь бухгалтерию представить в следующий раз.

Я вышла во двор и направилась к своей машине, но знакомая фигура девушки привлекла мое внимание. Ну конечно, Рената – в развевающихся хламидах, в сандалетах на манер древнегреческой обуви и с холщовой сумкой в виде торбы на плече. Объясняет охраннику, кто она такая и зачем идет к Игорю. Вот девушка, способная вознестись с Игорем на высоты интеллектуального общения, раствориться в нем без остатка, принести в жертву свое молодое тело. Эта жертва имела тем больший вес, что Рената уже познала счастье единения с близким человеком и сознательно отказывалась от него. Но примет ли Игорь эту жертву?

Рената шагнула в сторону подъезда и увидела меня.

– День добрый, Ренаточка. Ты к Игорю? А я только что от него. Обсуждали, как нам быть с галереей.

– Обсудили? – не очень дружелюбно спросила Рената.

Она была уверена, что именно мои визиты мешают ей окончательно соединиться с Игорем. Но после его выписки из больницы я впервые пришла к нему. И надо же, сразу наткнулась на Ренату. Я знала, что Игорь противится переезду Ренаты к нему, но все-таки он не так жесток с ней, как с Ольгой. Ренате позволено приходить хотя бы в гости. Может, у них еще и сладится.

– Игорь ждет тебя, Рената! – неожиданно солгала я.

– Правда? – Бледное лицо Ренаты (даже загар не брал его) осветилось слабым румянцем, а единственный зрячий глаз загорелся надеждой. Она тряхнула головой, привычным жестом отгоняя волосы со лба, но они снова в немыслимом беспорядке упали ей на лицо. – А что он сказал?

Дальше развивать легенду о нетерпеливом ожидании Игоря я не стала и изящно перевела разговор на другую тему:

– Вы продолжаете заниматься арт-терапией?

– А он не рассказывал? Знаешь, Елена, возможности лечения искусством безграничны! Ты заметила, что к Игорю вернулись бодрость и уверенность в себе?

– Это трудно не заметить.

– Понимаешь, он стал лепить из пластилина человечков, ну с очень толстыми ножками.

И эти человечки дают ему позитивный настрой. Ведь ноги – это что? Это не просто орган движения – это жизненная позиция. Если человек берет на себя ответственность по жизни, значит, он крепко стоит на ногах, даже если прикован к инвалидному креслу. Помяни мое слово, Игорь будет у нас, как американский президент Рузвельт, управлять страной. Ну, если не страной, то своим акционерным обществом – безусловно.

– От всей души желаю ему этого. А тебе, Ре-наточка, большое спасибо за помощь и поддержку нашему больному.

– Меня благодарить не надо. В первую очередь я это делаю для себя. Когда Игорю хорошо, то и я дышу свободнее.

– Все равно спасибо. Ты сегодня появишься в галерее? Ефим просит найти местечко для его работ на предстоящей выставке.

– Да, вечерком загляну. А вы будьте наготове. Как приеду, сразу вам позвоню.

Дни пребывания Ефима в моем доме обернулись для меня утомительной суетой. То у него разболелся живот, то украли в транспорте бумажник с деньгами, то он выронил в реку дорогую фотокамеру. И мне следовало, как принимающей стороне, утешать, успокаивать, утрясать… Наконец-то он улетел восвояси, и я перевела дух.

На следующий день я дала телеграмму Матвею. Напомнила, что близится день нашей свадьбы и я жду его, скучаю. Я так боялась, что он не вернется, передумает. Мы оба были не уверены друг в друге, и это объединяло нас. От него не было никаких известий.