Мотаясь по колее, последний вагон удалялся к повороту.

* * *

Как ни странно, первым на насыпь выскочил старик Селивёрстыч. Хотя увидеть этот акробатический прыжок он никак не мог - сидел с другой стороны.

– Кто там был?
– оторопело спросил он, глядя вперёд.

Стряхнув, наконец, оцепенение, я ринулся сквозь кусты.

– Он вниз упал, через перила! Вон там...

И мы оба помчались к виадуку.

В беге по шпалам я вырвался вперёд. Прибыв к финишу, я ухватился за перила и заглянул вниз.

Он лежал на камнях в неестественной позе, отвернув в сторону голову. Длинные светлые волосы разлетелись в стороны и были запачканы чем-то бурым. Сероголубая сумка валялась в стороне.

– Чёрт возьми, - сказал я ошеломлённо.
– Только что живой был...

– А я гляжу - чьи-то ноги под вагоном мелькают. Итить твою мать... Как его угораздило?
– говорил Селивёрстыч.
– Из какого вагона выпрыгнул?

– Из последнего.

Старик крякнул.

– Давай, Филипп, ноги в руки и ко мне домой. Если хозяйка дома - пусть звонит по линии. Виадук на тридцать шестом километре. Если её нет - пусть из пацанов кто-нибудь позвонит, телефонистки их голоса знают. Тебе самому лучше не соваться, а то разбираловку устроят. Чужим не положено.

– А вы?

– Вниз полезу, вдруг он жив ещё. Хотя вряд ли, на камни упал... По этому берегу выше по ручью тропка есть, козы ходят. По ней спущусь.

И снова я, что было сил, помчался по шпалам, но теперь уже в другую сторону.

Хозяйка, пожилая, расплывшаяся от множества родов и тяжёлой работы женщина, готовила обед на многочисленную ораву, толкущуюся в доме и поблизости от него.

– А Паша где?
– спросила она, выслушав меня.

– Хотел вниз спуститься, к... пострадавшему. По какой-то козьей тропе.

– Всегда так. Как козёл по горам скачет, будто молодой, - заметила она с неодобрением, вытерла руки о фартук и пошла к телефону.

К моему удивлению, после телефонного сообщения о событии у виадука громоздкая, скрипучая машина правоохранения заработала довольно шустро. Когда я приплёлся по шпалам обратно, то обнаружил, что внизу, у трупа толкутся уже трое, а мимо меня с воем покатила автодрезина. Как потом выяснилось - за криминалистом в Култук. Всего пару десятков километров.

Моя одинокая фигура у перил не осталась незамеченной.

– Спускайся!
– призывно махнул рукой участковый, один из появившихся внизу.

– Как?

Тут же я получил разъяснение, следуя которому подошёл к скале, поднялся чуть вверх, проник в расселину и там уже обнаружил козью тропу. Действительно, козью...

Но спустился по ней, впрочем, благополучно. Подошёл к трупу. Участковый и ещё один человек в штатском, с короткой шеей и прилизанными волосами, прекратили разговор и смотрели на меня очень внимательно. А путевой обходчик Селивёрстыч сидел на валуне, курил сигарету и смотрел, почему-то, в сторону.

– Крупно не повезло парню, - сразу же объявил я и взглянул наверх, прикидывая, сколько пришлось лететь несчастному.

Никто на это замечание не откликнулся.

– Малина здесь густо растёт, - продолжал я делиться своими соображениями, - он и не увидел. От вагона прыгнул подальше, и сразу через перила...

– А вы видели, как он прыгал?
– спросил тот, что был в штатском.

– Прямо на моих глазах произошло. Я ему даже крикнуть успел.

– Что именно?

– А вы кто?

– Дознаватель Синичкин Матвей Григорьевич, - отрапортовал за штатского капитан.

– Что крикнул...
– я слегка замялся.
– Вообщем, крикнул, что он дурак. Потому что сейчас виадук будет... Но разве в таком грохоте услышишь?

– Что ещё? Вы поподробней, - подбодрил дознаватель.

– Да ничего, собственно. Стоял на подножке, в руках сумка. Постоял, прицелился и прыгнул. В результате, - я вздохнул, - вот - он, а вон сумка.

– В тамбуре был ещё кто-нибудь?

– Никого.

– А зачем он сумку в руках держал?
– удивился дознаватель и посмотрел на неё.
– Повесил бы через плечо, рука была бы свободной.

– Это ты у него спроси, - пробурчал вдруг Селивёрстыч, причём не очень почтительно.

– Не бубни, Селивёрстыч, - заметил капитан.
– У кого надо, у того и спросим.

И в самом деле, почему через плечо не повесил?
– удивился и я, но речь повёл о другом.

– Кто этот неосторожный человек?
– поинтересовался я, глядя попеременно то на капитана, то на Синичкина. Откликнулся дознаватель, но откликнулся не по существу вопроса. Он сказал: