В толпе возникла лёгкая паника. Десятки людей ринулись к единственному окошку справочного бюро задавать вопросы. Что, двести пятьдесят мостов и виадуков - и все исправны? А как же знаменитый ветер Баргузин? Он не снесёт поезд в волны священного моря? А туннели числом пятьдесят шесть, не поселились ли в них медведи? А ну как остановят поезд и в окна начнут заглядывать? Детей испугают... Не остановят, отвечало справочное бюро, два дня назад по этому пути у нас ходил туристический поезд, и ничего, к утру назад вернулся...

* * *

В отличие от тех, кто толкался на узловой станции, я в тот день ни о чём не заботился и никуда не спешил. И был в меру счастлив и доволен жизнью, наслаждаясь безмятежным отдыхом у берега моря. Но достали сии события и меня.

Началось вот с чего. На следующий день, ближе к обеду я сидел на каменистом берегу Байкала километрах в тридцати от места описанных событий и смотрел на медленно колыхавшуюся бирюзовую гладь воды. С моря дул юго-восточный ветер - шелонник. У ног моих под прозрачной метровой толщей воды серебрились на дне камни и между ними сновали бычки-желтокрылки. Чуть дальше от берега дно зримо уходило вниз, в сумрачную бездну. Вдали чуть синели горы Хамар-Дабана; то был южный берег. За моей спиной, метров на десять выше уровня воды лежали рельсы КБЖД; за ними вздымались скалистые, изборождённые морщинами утёсы; справа шумел горный поток Шарыжалгай, пробивший себе путь вдоль широкой расселины в скалах. В расселине же стоял старинный деревянный дом, где жил добрый путевой обходчик с женой и пятью детьми. У него я и скрывался от жизненных бурь и суеты, привозя с собой в качестве платы за такую счастливую жизнь водку, колбасу и тушёнку.

Но мир устроен так, что всё хорошее в нём непременно когда-то кончается... Конец моему безмятежному отдыху положило появление на берегу коренастого мужика в форме капитана милиции.

Мы сидели на камнях с Павлом Селивёрстычем, повернувшись лицом к солнцу, и распутывали леску. Хитрый капитан зашёл с противоположной стороны и спикировал на нас совершенно бесшумно.

– А если бы медведь?
– рявкнул он, застав нас врасплох, и захохотал оглушительно.

– Медведь не дурак, - отвечал на это Селивёрстыч, пожимая капитану руку.
– Он без дела по шпалам не шляется, как некоторые. Садись.

Стульев поблизости не было. Капитан сел на валун, расставил ноги в сапогах и сразу же поинтересовался у хозяина, кто я такой. И правильно сделал: зачем спрашивать меня обо мне самом? Мало ли что я о себе, любимом, наплету; я человек нездешний, поди проверь; а хозяин никуда не денется, его, в случае чего, и к ногтю потом можно... Поэтому вмешиваться я не стал, а вместо того загадочно улыбнулся, отвернулся деликатно и уставился на завораживающую байкальскую волну. И тут услышал, какое мнение обо мне имеет суровый путевой обходчик. Пересказывать его слова не буду, но мысленно я с ними согласился...

Капитан внимательно выслушал, задумчиво почесал подбородок и тут же перевёл разговор на рыбалку. Селивёрстыч вновь взялся за леску. А я опять углубился в наблюдение за подводным миром прибрежной полосы. И вдруг услышал слово: наводнение...

– Паршивая ситуация, - говорил капитан, постукивая ладонью по голенищу.
– Давно такой не было. Всё из-за этого... природного катаклизма. Через час дополнительный мимо тебя пойдёт, восемь вагонов. Пассажиров в объезд повезут. Такое паскудство приключилось... Ты, Селивёрстыч, присмотри за ним, как мимо пойдёт. Так, на всякий пожарный.

– Да знаю я, когда и что пойдёт!
– откликнулся Селивёрстыч.
– По линии сообщили уже. Ну и что? Дорога в порядке, камнепада нет. Ты-то чего переживаешь?

– Тут вот какое дело, - начал объяснять капитан и вдруг посуровел. Кхм... Слушай. На перегоне от Гончарово до Иркутска наши ребята брать какого-то важняка хотели. А сейчас, видишь, в объезд людей повезли. Теперь такая картина: кто за этим важняком в дороге присматривал, тот вчера пропал куда-то. Понял? Может, он уже в Байкале рыб кормит.

– Может, - согласился Селивёрстыч.
– Это дело нехитрое.

– Вот! И теперь никакой информации нет, будет тот важняк ждать, когда вода спадёт, или сегодня мимо нас покатит.

– Может и покатит, - опять согласился Селивёрстыч и, сорвав травинку, стал крутить её между пальцев.
– Тогда его надо в порту Байкал встречать.

– Надо, кто же спорит. Но только наши командиры чего-то опасаются. Есть у них в уме какой-то наихудший вариант, когда с поездом может это... что-нибудь нештатное случиться. Что за вариант - не знаю.

– Да ты что?
– изумился путевой обходчик.
– Не может такого быть. У нас не Чечня. Вот если камнепад... Но его ещё весной из пушек расстреляли. На семьдесят восьмом километре.

– Не Чечня, это конечно, - подтвердил капитан.
– Но представь: а если по нашей дороге сегодня повезут какие-нибудь оху... офигенные воровские ценности? А? Вполне может случиться какой-нибудь беспредел. Вот паскудство-то будет... По жопе прилетит непременно. И всё из-за наводнения.

Тут он замолчал и стал рассматривать свои сапоги. Сапоги имели начищенный вид.