— А я-то думала, что ты домчишь меня до верха на крыльях… — начала было я, разочарованно растягивая слова.

— Я не хочу рисковать ни тобой, ни нашим дитя, — серьёзно произнёс он и взяв меня за руку повёл к дверям здания.

Охранник было встретил нас достаточно сурово, но затем смягчился, не без силы воздействия Солидафиэля, конечно, и уже минут через десять мы были наверху самого высокого здания Лос-Анджелеса. Я крепче сжала руку моего хранителя, когда он шагнул к парапету, судорожно всхлипывая.

Сол удивлённо вскинул брови и произнёс:

— Ты же летать со мной собиралась.

Я гордо подняла подбородок и сделала шаг к нему, на секунду зажмурив глаза. Он рассмеялся и переплёл наши пальцы. А я поняла его состояние.

— Что тебя беспокоит, Сол? Скажи мне, — нарушила я установившееся молчание и чуть пожала его пылающие ладони, зная его эту особенность и выводя из задумчивости, заметила, что ладони стали терпимо горячими.

Он глубоко вздохнул, и я увидела печаль в его глазах.

— Я боюсь, Джен … — проговорил он, и его тоска ощутимо разлилась в воздухе, охватывая тревогой моё сердце, я взглянула на него вопросительно.

Он повернулся ко мне и взял в свои крупные ладони моё лицо, внимательно разглядывая, как будто увидев впервые.

Его пальцы завели мои растрепавшееся на ветру волосы за уши и он, наклонившись лбом к моему лбу, лаская щеки большими пальцами, поделился своими страхами:

— Боюсь не успеть.

Я молчала и ждала его слов, я чувствовала, что ему было необходимо выговориться. Все существующие земные заботы и радости отошли на второй план. Сола расстраивало что-то глобальное.

— Боюсь не успеть спасти тебя, — прошептал он то, что действительно беспокоило его, то, что было предметом его тревожных мыслей, то, что снедало его и я знала, что он рассматривает все варианты для того, чтобы мы были вместе всегда.

— Ты успеешь, если это потребуется, а я буду очень осторожной, — в свою очередь поспешила его заверить я. — Тебе не нужно думать об этом, давай постараемся жить как обычные люди, которые не знают своего смертного часа и не готовятся к нему, они просто живут и каждый день встречают кто как может и проводит его каждый по своей мере отпущенного ему.

— Моя философ, — грустно улыбнувшись, произнёс Солидафиэль и поцеловал кончик моего носа, — замёрзла? — спросил он, видя, что я кутаюсь в свитшот, притягивая к себе, согревая огнём адского пламени или священным небесным огнём.

— Уже нет, — ответила я, неожиданно почувствовав его дрожь, скорее нервную, и в недоумении посмотрела на него.

Солидафиэль вдруг заволновался как мальчишка и его глаза стали словно ледяные яркие звезды. Я никогда не видела его таким и теперь заворожённая смотрела на него. Он выпустил меня из своих объятий и начал опускаться на правое колено. Я вскрикнула от радости и тут же зажала рот ладонями, увидев, как он достал из кармана брюк ювелирную коробочку, открыв её и достав кольцо с ярким голубым сапфиром, таким же, как очи демона. Он чуть прикрыл глаза и его веки задрожали, он волновался и в тоже время я поняла насколько это было важно для него: соблюсти человеческие ритуалы, ведь это его, демона, с его вечностью ставило на одну доску со мной с простой душой, земной женщиной, которую он любил.

— Я… Дженнифер … — начал он сильно волнуясь, затем глубоко вздохнул и взял себя в руки, — Дженнифер, я люблю тебя, готова ли ты разделить со мной жизнь?

У меня по щекам бежали слезы и я кивнула, тихо прошептав:

— Хоть день, хоть вечность.

По моему пальчику скользнуло колечко, а сильные руки притянули меня к себе, скрепляя взаимное согласие крепким глубоким поцелуем от которого кружилась голова и подкашивались ноги, от которого, казалось, за спиной выросли крылья.

Небоскрёб. Ночь. Яркое сияние голубого сапфира и твоих ледяных глаз. Демон и Душа. Непозволительное перекрестие одиноких судеб вопреки всем законам Вселенной.

Учитель. Ева

Я оправил на себе чёрную водолазку и вошёл вместе с директрисой в просторное помещение учительской. Несколько тусклый свет выделил лица учителей — моих коллег: любопытные, заинтересованные, равнодушные, озабоченные или раздражённые. Опустил одну руку в карман брюк, другой перебрал ручку широкой сумки-портфеля. Я не чувствовал ни смущения, ни раздражения. Ни один из них не задел даже края моего сознания. Обыкновенные люди в обыденной ситуации в их обычной жизни.

— Коллеги, хочу представить вам нашего нового учителя по истории, — зычно проговорила мисс Сфодри и для привлечения внимания звонко хлопнула в ладоши, — мистер Сол Нильсен, прошу любить и жаловать.

Они по одному представились, на что я лишь холодно кивал, зная, что возможно с некоторыми из них я буду пересекаться на уровне «здравствуйте-досвидания». Мне указали на мой стол, он был маленьким и узким. Крайне непривычно для меня. Знало бы руководство этой школы в каких условиях я обучал демонов… Мне нравилось это делать, а после того как я открыл для себя мир книг, мне хотелось говорить с кем-то о своих мыслях, делиться знаниями. Но я никогда не обучал подростков, не верящих ни единому слову, враждебно относившимся к любому взрослому в их жизни, считающих, что уж они-то точно умнее всех вместе взятых, а опыт предыдущих поколений, ну так, для дядей и тётей, а ещё они не умели думать.