Я равнодушно пожала плечиками и, положив визитку в задний карман джинсов, ещё раз поинтересовалась, что будет заказывать тот, кого называли Давом.

Тот чуть оторопел от моего небрежного действия, но из себя выдавил:

— Сладкий чёрный кофе с какао, взбитыми сливками и поджаренным миндалём.

А Джонни взорвался истеричным хохотом, вдогонку мне, понёсшей их заказ на кухню, с удовлетворением повторяя слова:

— Дав, не все хотят быть актрисами и не все тебя знают.

— Ну, почему же, — произнесла я, повернувшись к столику. — Вы режиссёр фильма «Преступное читалово», который навсегда в моём сердце, — прежде, чем скрыться за дверью подсобного помещения, заметив, как открылся рот от изумления у Джонни и как радостно блеснули глаза у Дава.

Смена была закончена и я, выйдя в зал уже переодевшаяся, заметила, что парочке режиссёров, что зашли пообедать в скромное кафе «У Катрин», уже принесли их заказ. Но взгляд Дава всё равно неотрывно следил за мной. Однако оба вылетели у меня из головы, как только порог переступил мой Сол. Он поздоровался с Кэтрин. Я, радостно подбежав к нему, обняла его, целуя в смеющиеся губы. Он завёл мои непослушные пряди волос за ушки, и я почувствовала острую потребность в нём прямо здесь и сейчас.

— Кыш отсюда, — смеясь, проговорила хозяйка, уловив наш однозначный настрой.

Солидафиэль, схватив меня и перебросив через плечо, смеясь произнёс:

— Да, мэм, — и вынес меня за двери.

Я так никогда и не узнала, что сказали Гуд и Тантрино друг другу, смотря на нас, наверно, что-то вроде того:

— Эта девушка прекрасна, — произнёс Дав, с сожалением глядя нам вслед.

— А этот мужик не напоминает тебе Трейга из Мондианы? — проговорил Гуд, дожёвывая кусок бургера.

В скором времени Дав стал завсегдатаем кафе, где я работала, чем повысил количество посетителей у Кэтрин.

Но а сейчас я «обречённо» болталась на плече Солидафиэля и даже не просилась, чтобы меня поставили на землю. Это было бесполезно, тем более, что ладонь Сола властно лежала на моих ягодицах. Перед автомобилем он поставил меня на ноги и его взгляд, который ему подарили самые голубые арктические льды в этой вселенной, горячо скользнул по мне так, что я почувствовала, как у меня подкосились ноги. Я схватилась за его сильные руки, он поддержал меня, обнимая и целуя в висок.

— Как собеседование? — спросила я, вглядываясь в его безмятежные голубые глаза, внутренне сжимаясь от нетерпения и готовая в случае чего поддержать.

— Завтра приступаю к работе, — ответил он, улыбаясь. — А теперь отпразднуем, у меня мороженое и его надо быстрее съесть.

— Домой? — в нетерпении, с лёгкой хрипотцой в голосе проговорила я, руками скользнув по его торсу и обняв в ответ.

— Позже, нетерпеливая моя, — прошептал он, усмехнувшись, поцеловал мои глаза, находя губы, прижимая к себе, заставляя меня почувствовать жгучее желание и буквально вжаться в него, ощутив запах кожи — древесно-эвкалиптовый, дурманящий мне голову, скользнув руками под чёрную водолазку, чуть царапнула грубую кожу так, что он подался мне бёдрами навстречу и предупреждающе прошипел: — Джен, мы на многолюдной улице.

— Точно не домой? — ещё раз проговорила я, дерзко взглянув ему в глаза, заметив, как во льду разгорается огонь, ощущая нетерпение, и торжествующее обезоруживающе улыбаясь.

— Теперь точно домой, — проворчал он и под мой смех и его шёпот со словами что-то вроде «чёртова дьяволица», мы сели в автомобиль и Сол рванул так быстро, как никогда не ездил.

Вещи мы снимали прямо в прихожей, нетерпеливо целуясь, обнимая друг друга. Солидафиэль одним рывком взял меня на руки и понёс в спальню. Мир качался и сгорал в страсти вместе с нами. Нам удалось насытиться друг другом только к ночи.

— Чёрт, — выругался он и мрачно исподлобья посмотрел на меня, — Джен, ты и Творца сведёшь с ума, — мороженое в авто…

— Оно безнадёжно растаяло и испорчено, Сол, — поспешила я его «успокоить», смеясь.

Он посмотрел на меня и сгрёб в свои объятия, крепко обняв.

— Куда мы хотели отправиться до того, как решили поехать домой? — спросила я, вглядываясь в его идеальные черты, кусая за подбородок.

— До того как ты решила, что нам надо домой, — уточнил Солидафиэль, рассмеявшись, подарив мне мимолётный поцелуй.

— До того как ты поехал домой, — подразнила его я.

— Остановись, — проговорил он, улыбаясь, и добавил, вставая с постели, — и одевайся.

— Куда мы? — удивлённо спросила я.

— Оденься потеплее, — загадочно проговорил Сол.

Я была в предвкушении и мои руки подрагивали от волнения. Убрав из авто растаявшее, превратившееся в сладкую лужицу мороженое, мы уселись в машину и через какое-то время стояли у дверей высотного здания Лос-Анджелеса, смотря наверх. Солидафиэль двинулся к дверям.