— Рождённого ангела, которого ты сделал демоном, тот, который не осознает свою силу, свою настоящую иощь, безграничную, способную погасить звезды и солнце, тот, который способный смести с лица вселенной творца и тебя, Сатана, — горячо проворил всегда спокойный и собранный Гавриил, и неожиданно близко придвинувшись к брату, проговорил: — Зачем ты оставил его в живых?

— Он не был чудовищем, которых порождали такие связи, он был ангелом, взявшим лучшее от обоих своих родителей, и мне стало любопытно, я подчинил его себе, — ответил самодовольно хозяин преисподней, — он как пёс у моих ног.

— Он весь между ног земной девки, Сэт, — произнёс Гавриил и его голос зазвенел от ярости, он откинулся обратно на спинку стула, — не ври себе хоть здесь, я ведь знаю, что тебе нужен этот демон, чтобы и дальше удерживать свою власть.

— А тебе нужен ребёнок Солидафиэля. М-да, Гавриил, плевать ты хотел на святые поруки души, — изучающе смотрел в глаза брата Сатана.

— Ты, падший, мерзкий, не знающий, что такое сострадание и любовь… — начал было архангел.

— Не убедительно, брат…

Они бы и дальше препирались, если бы гневный оклик Астреи не остановил их.

— Выйдите оба, — устало произнесла она, глядя себе на руки.

— Астрея, когда будешь принимать решение… — хотел сказать Гавриил.

— Это давление на суд, защитник души, если вы себе ещё такое позволите, вы будете удалены из зала судебного заседания и вашей Душе будет назначен новый защитник, — спокойно мерным голосом проговорила она и взглянула прямо в небесные глаза архангела.

Рядом довольно хмыкнул Сатана. Белокрылый развернулся к двери.

— Я могу остаться, Астрея? Нам надо ещё раз переговорить, так сказать, углубить вопрос, который нами недавно обсуждался, — произнёс Сатана, ослепительно улыбаясь, и судья обратила на него свой недоуменный взгляд.

— Выйдите оба, — взбешённо произнесла она и зарылась в бумаги, всем видом давая понять, что им необходимо покинуть помещение и как можно быстрее.

Гавриил, захохотав, поспешил покинуть помещение, за ним следом удалился и обескураженный Сатана.

***

Как только Гавриил и Сатана вышли из зала, неожиданно Валенсио быстро притянул меня за рукав и проговорил шёпотом, смотря на пристава-демона, который терпеливо ждал, когда адвокат поговорит со мной, чтобы отвести в камеру:

— Я могу устроить вам с Дженнифер встречу.

— Что попросите взамен? — сразу спросил я, знающий, что помогать такой демон так просто не будет.

— Услугу, — без раздумий ответил он и увидев мой утвердительный кивок, вышел из-за стола и подошёл к приставу.

Я видел, что Валенсио что-то объясняет тому. Туповатый демон, привыкший исполнять короткие приказы и не привыкший к длинным речам, коими сейчас пытался забить его пустой мозг мой защитник, с непонимающим видом, почесав затылок, что-то проговорил и кивнул. Мы выскочили из-за зала суда как угорелые.

— У вас очень мало времени, я буду ждать вас на выходе, условный стук и я вхожу, — сказал он с вниманием считая кабинеты, — восьмой…

Валенсио втолкнул меня в полутёмное помещение и я, оглядевшись, увидел сидящую в кресле Джен, лицом уткнувшуюся в острые коленки, по-детски подтянутые к себе. Она всхлипывала.

— Я могу остаться одна, хотя бы ненадолго, — взмолилась она и я услышал безмерную усталость в голосе моей девочки и отчаяние на грани безумия, и я был в этом виноват.

— Нет, — прохрипел я, при этом сильно волнуясь, пытаясь унять дрожь в руках, не хватало ещё, чтобы она видела меня в таком состоянии, привыкшая всегда видеть меня собранного.

Дженнифер подняла голову и как будто не поверила своим глазам, но всё-таки вскочив с места в порыве подбежала, правда, осеклась на расстоянии вытянутой руки, в изумрудном взгляде плескалась боль и непонимание. Я сделал шаг к ней и проговорил нежно, справившись с волнением, хотя лёгкая хрипотца присутствовала и это слышала Дженнифер, моё волнение передалось и ей, а я этого не хотел:

— Джен, выслушай меня, у нас мало времени.

Она сделала шаг назад и ответила сухо, строго:

— Я слушаю.

— Ты сердишься на меня? — спросил я, снова делая шаг к ней, уже чувствуя, как её энергия вырывается из неё и невольно тянется ко мне, но ещё обижена.

— Нет, — произнесла отстранённо, как чужая, я видел, как её сухие пухлые губы чуть дрожали, вот-вот заплачет, сделала шаг назад, спиной оперлась о стену, но огонь её энергии уже ласкал мои щёки.

Я улыбнулся, шагнул к ней и всем телом ощутил её тепло. Взгляд Дженнифер скользнул по моему лицу, задержавшись на губах и опять эта огненная часть её души, опалившая мою суть.