— Она уже как будто… без него, — прервала его, обессилено прошептав, увидев, как он смущённо и озадаченно сморщил лоб.

— Сол убьёт меня, — произнёс он больше для себя, чем для присутствующих, — хорошо, идёмте в мой кабинет, — промолвил хозяин притона падших и посмотрел через плечо на ангела, который трусливо пятился к выходу. — А ты сопроводишь её прямо в геенну огненную.

Я задрожала от силы его голоса и осознания ужаса ситуации, однако не передумала, а ещё сильнее уверилась в том, что мне это нужно сделать, какие бы это последствия за собой ни повлекло, должна узнать, что случилось с Солидафиэлем. Я боялась и одновременно была полна решимости. Джек же терял сознание. Мне было мерзко находиться рядом с ним, и, если бы не моя нужда в компаньоне, я бы даже не посмотрела в его сторону. За всё время моей короткой жизни ангела я видела от силы раз десять, а в иные моменты мне не хотелось встреч с ним и вовсе. От него всегда несло парами спирта, и в его присутствии мне хотелось рыдать, потому что в устоявшемся общем представлении ангелы — источники света и добра, воплощение всего самого лучшего, а ангел Джек не подходил ни под один критерий: он был отвратителен. Мрачный и немногословный демон стал для меня всем на этом свете, и даже слов не подобрать для того, чтобы определить, кто он для меня. Он был для меня… мною, я не могла отделить его от себя, хотя прекрасно понимала, что он другой: увидела все его стороны, теперь знала, что он может быть демоном в обыденном понимании, а может быть настолько нежным, что я потерялась прямо здесь и сейчас, в кладовой бара падших, вспоминая прошедшую ночь.

Голос демона вывел меня из лёгкой задумчивости. Он жестом указал на выход, и мы пошли за ним следом: я, — крепясь, желая и боясь, Джек — с неохотой и ужасом. Мы проследовали за хозяином притона сквозь разномастную толпу, которая так и норовила ухватить меня грязными руками, обнять красивое тело, похотливо цокнуть языком вслед. Я улыбнулась, когда в голове пронеслась мысль, что тут никого не осталось бы в живых, будь рядом Сол. Облегчённо вздохнула, когда мы добрались до личного пространства хозяина бара и закрылись на ключ.

Джек сразу бестактно принялся кидать взоры по помещению в поисках спиртного, не скрывая своего нетерпения и нервозности. Я начала волноваться и неотрывно смотрела на демона. Он же глядел прямо, не отрывая взора, и тяжело вздохнул.

— Ты уверена? — ещё раз спросил он.

— У меня нет выбора: если он в аду, значит, попал туда не по своей воле, значит, ему нужна помощь, — твёрдо проговорила я и смело выдержала глубокий взгляд бармена.

Он мрачно усмехнулся и показал мне рукой на кресло. Я прошла к нему и села. Оно оказалось очень удобным. Я подпрыгнула на нём от неожиданности, когда демон крутанул ручку рядом с моей головой, а оно медленно разложилось подо мной, и я оказалась в положении полулёжа. На ум пришло сравнение с визитом к стоматологу.

Демон отдал мне стакан с содержимым и принялся рисовать на моей свободной руке символ. Жидкость на вкус была очень противной, отдающей болотной жижей и затхлым запахом давно не проветриваемого помещения. Я выпила зелье почти до конца, с трудом удерживая его в себе, откинувшись в кресле и продолжая ощущать на себе руки старого демона, чертившего пентакли на предплечье. И ничего не происходило. Я озадаченно приподняла брови и улыбнулась бармену. Не знаю, сколько прошло времени, но комната будто замерла. Застыло всё, кроме меня — я могла двигаться, пыталась сказать что-то хозяину бара падших, но он словно окоченел и не слышал меня. Вдруг внезапно я начала ощущать холод, с каждой секундой становившийся всё нестерпимее. Я вскочила с кресла и обернулась. Моё лицо вытянулось от изумления — в кресле лежала я — очень бледная и как будто мигом высохшая. Мороз сковал меня изнутри, а комната неожиданно ожила, став такой же жухлой, как кадры старого кинофильма. До меня не сразу дошло, что старый демон обращается ко мне, невидящим взглядом глядя в противоположный от меня угол комнаты.

— Ты должна помнить две вещи: через три дня я верну тебя обратно, постарайся уложиться, и не верь никому, даже ангелам, — проговорил товарищ Сола по оружию, словно бы жевал вату, и как в замедленной съёмке кивнул мне.

Я была ему очень благодарна, одновременно меня страшило дальнейшее, но уверенности не растеряла: я не могла ждать, ведь теперь была уверена, что мой демон в беде.

Внезапно комната закружилась, стянувшись в воронку. Постепенно исчезло всё, что окружало, и я оказалась в полной темноте. Закричала, но свой вопль не услышала. Сделала шаг и тут же начала проваливаться, силясь хоть за что-то удержаться, судорожно и хаотично пытаясь ухватиться за пустоту. Также ощущалось, что времени тут нет, мне начало казаться, что я была здесь всегда. Только подумав, что пропала, почувствовала под ладонью чьё-то предплечье, которое выдернуло меня из темноты, вакуума и безвременья.

Спасителем оказался ангел Джек. Он тяжело дышал и обеспокоенно смотрел на меня. На его лбу выступила испарина, и я только сейчас поняла почему. Место, в котором мы оказались, разлилось нестерпимым пеклом по коже. Джек втащил меня в ад. Я огляделась и увидела перед собой выжженную горячую пустыню, испещрённую потоками лавы и рвущимися из недр земли огненными столпами, иногда с такой силой, что достигали купола наверху — непроницаемого и тёмного.

Я судорожно сглотнула и окинула взглядом открывшуюся картину в целом. На ум пришли слова из Библии: «… там будет плач и скрежет зубов…». Тут царило такое беспросветное уныние и ужас, что я ощутила, как на моём затылке поднялись волосы. А ещё было нестерпимо жарко, казалось, горячий воздух опалял все внутренности до боли в лёгких. Он был не просто горяч, а полыхал безумным жаром, причудливо изгибаясь, его танец виден невооружённым глазом.

— Как тут живут? — с отчаянием вскричала я поверх гула огненной стихии, задавая вопрос Джеку.

Тот невесело усмехнулся и ответил мне, слегка повернув голову:

— Тут не живут — существуют, коротают вечность те, кто нарушил законы Вселенной, это земля падших когда-то ангелов, ставших демонами, почерневшими от своей злобы, и отвергнутых душ, мучимых демонами.

Я вздрогнула от его слов, они стали для меня холодным душем. Потом он развернулся ко мне всем телом и пристально посмотрел:

— Ты знаешь, что ты сделала, девочка, придя сюда?

Я снова тяжело сглотнула и медленно в знак отрицания мотнула головой.

— Ты ещё раз доказала мне, что любовь есть, только она могла толкнуть тебя отправиться за падшим в ад, — он тяжело вздохнул и отёр пот со лба, его движения потеряли прежнюю суетливость и боязливость. Мне даже показалось, что он стал выше и стройнее. — Если бы моя подопечная так искала меня в своё время… — горькое сожаление в голосе, такое чёрное отчаяние и бесконечная боль, что моё сердце сжалось от печали.