— Он там, — сказал Натан, — похоронен в холме под Готорном. Замок был выстроен вокруг холма, чтобы защитить сосуд.

Натан так быстро поднимался по крутым ступенькам, что, стараясь не отставать от него, я с трудом переводила дыхание, чтобы заговорить. Было бы легче долететь до замка, но когда я взмахнула крыльями, Натан покачал головой.

— Не делай этого. У нас лучники на стенах и меуртриерс7 — вон там узкие амбразуры в стенах…

— Я знаю, что такое меуртриер, — сорвалась я, складывая крылья. — Я прослушала ту же лекцию о средневековой осаде в классе мистера Беллоуза, что и ты. Но я не хочу об этом говорить. Я хочу поговорить о Хелен.

— О чём тут разговаривать? Я верну её от ван Друда, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Я схватила Натана за руку и заставила его посмотреть на меня.

— Ты ведь любишь её, правда?

Натан посмотрел на меня так, словно я обвинила его в преступлении.

— Что с того? — наконец-то сорвался он. — Она была не слишком довольна моим заявлением. Я помню её точные слова: «Натан Филмор Бекуит, ты идиот, почему ты взял и всё испортил?»

— Поэтому она вернулась из Европы расстроенной? — спросила я.

Натан отмахнулся от моей руки и продолжил взбираться по ступенькам.

— Я не знал, что мои чувства будут для неё таким бременем. Я всегда думал… что ну…

— У нее были чувства к тебе?

— Да. Мне неприятно это признавать, но я воспринимал её как должное. Она всегда следовала за мной, как младшая сестра, только…

— Вовсе не как сестра.

— Нет. Так что, когда ты появилась…

В тех местах, где синяя краска стёрлась с его кожи, его кожа покраснела.

— Ты думал, что я тебе нравлюсь?

Он простонал.

— Неужели мы должны обсуждать все мои ошибки?

— Это не было ошибкой, — мягко сказала я. — Я… я думала… ну, ты мне тоже нравился, только когда… ну, теперь…

— Ты любишь Рэйвена. Я понимаю. А Хелен любит Марлина…

— Но в том-то и дело. Я не уверена… Я хочу сказать, он ей нравится, и когда она узнала, что ты уехал… — я замолчала, понимая, что не хочу говорить Натану о том, что Марлин приходил в комнату Хелен на корабле.

— Она вернулась к нему, — сказал Натан. — Ну, может, это и к лучшему. Мне остается надеяться, что он будет хорошо о ней заботиться. Но если ты думаешь, что я не сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть Хелен, даже если это приведёт её в объятия Марлина, ты глубоко ошибаешься, — он свирепо посмотрел на меня, бросив мне вызов посметь возразить ему.

— Это совсем не то, что я думаю!

— Хорошо. А теперь, если ты меня простишь, я должен издать нелепый звук.

— Что?

Он вздохнул.

— Это сигнал. Эти парни, ну… — он оглянулся на Колли, Боттома и Джинкса с выражением нежности, которое я редко видела на лице Натана. — Они выросли на всех этих диковинных сказках — Питере Пэне и Редьярде Киплинге. Они любят сигналы, коды и прозвища — как будто всё это игра. Не пойми меня неправильно, они хорошие парни и храбрые, только иногда я задаюсь вопросом, не станет ли их невинность их погибелью.

На мгновение заходящее солнце превратило синюю краску на лице Натана в красные полосы, и я увидела его на поле битвы, ведущего людей в бой, его глаза наполнились ужасной гордостью и печалью. Затем красный свет погас, и его лицо оказалось в тени.

— Во всяком случае, если я сейчас не буду каркать, как ворона, часовые решат, что вы взяли нас в плен и выльют кипящее масло из машикули8.

Он указал на выступ в стене, а затем сложил ладони у рта.

— Кар-р, кар-р, кар-р.

Колли, Боттом и Джинкс присоединились к крику, добавив несколько других звуков птиц и хлопая руками вверх и вниз. Они выглядели так нелепо — «люди, притворяющиеся птицами, всегда так выглядят», — Рэйвен однажды сказал мне, но я не смогла сдержаться и разразилась смехом. Дейзи тоже. Мистер Беллоуз присоединился к хлопанью и карканью, выглядя счастливее, чем когда-либо. Натан был прав, это были хорошие парни и храбрые и слишком молодые, чтобы идти на войну.

Мы пересекли подъёмный мост над сухим рвом с колючками — теми же кустами боярышника, которые росли по всему холму — и под поднятой решёткой. Подняв глаза, я увидела вёдра, стоящие на стропилах, и почувствовал запах… бекона.

— Это твое кипящее масло? — спросила я. — Свиной жир?

— Всё, что у нас есть, — ответил Боттом. — У меня разгорается аппетит всякий раз, когда я на посту.

— У тебя всегда есть аппетит, — сказал Колли не без злобы. — Я видел, как ты окунал хлеб в кипящее масло.

— Ребята, сейчас не время, — заметил Натан, когда мы вышли в широкий двор.

Ряд из шести мальчиков, одетых в пёструю комбинацию школьной формы, клетчатого килта и изодранного меха, стояли с луками, наведя стрелы на нас.