Под самое начало толнора повелители смерти пришли в Уру. Стражник отварил перед ними врата и довольно дружелюбно поинтересовался: «Ну так что, мы можем не бояться больше этих тварей?» Лукас отвечал ему: «Скоро ты всё услышишь» Не имея понятия, как именно он услышит эти слова, мужчина остался на своём посту, дожидаясь, когда придёт тот, кто его сменит. Лукреция, Лукас, Константин, Влад и Алиса прошлись по главной дороге на центральную площадь, собирая на себе заинтересованные взгляды. Все торговцы уже заканчивались приготовления, но заняться торговлей мог уже кто угодно. Пришествие некромантов привлекло также их внимание. Продолжая расставлять товары на прилавок, они то и дело смотрели за тем, что будут делать тёмные чародеи. Лукреция извлекла из себя полное могущество той тьмы, которое скопилось в ней, и эта сила сделала её голос величественным громом, который можно было услышать даже в самых отдалённых уголках Уры. Перед тем, как приступить к уничтожению людей, они решили во всеуслышание объявить об этом. Но вместе с этим тревожным известием они хотели дать время для того, чтобы у них была возможность спастись. Громогласный голосище владычицы смерти заговорил на всю деревню: «Жители деревни Ура, внемлите гласу некромантов. Мы вернулись сюда. И ваша просьба теперь находится на стадии исполнения. Мы запустили в Степи мога свою силу, чтобы она истребляла эту напасть. И вскоре существа, перед которыми вы трепещете, исчезнут навсегда. Но вы должны услышать о пороках, которые породили могов. В этих делах замешаны адепты белой башни, а также алхимики. Под руководством белых мантий из числа людей избираются некоторые, а после, будучи подверженные воздействию всяческих микстур, они преобразуются в существ, которых называют могами. Грех этого мира достиг такой величины, что теперь никто не гнушается вершить откровенно мерзкие дела. Но с этим скоро будет покончено. Суд над этим миром уже начат. И всякий, наполненный пороками, ответит за свои злодеяния, - сделав паузу, она продолжила, - А теперь я прикоснусь к порокам вашей деревни. Жители Уры, среди вас обнаружены мерзости, за которые вы должны умереть. Улдан Вилдор в этот самый утренний час совершает блуд. Он погибнет за свой мерзкий образ жизни. Виола Сардиз с неуёмной жадностью крадёт у своего нанимателя. Она погибнет за такой настрой сердца, - Лукреция обратила лицо к одному из торговцев, который прекратил расставлять товары на прилавок и устремил весь свой слух к ораторше, - Константин Лаурдо, ты убил свою жену, потому что не смог ужиться с ней, - она немного помолчала, глядя в его испуганное лицо, а после обратила свой взор перед собой и продолжила, - Вы преисполнились порокам, жители Ура. Через три толнора мы вернёмся в вашу деревню, и она будет уничтожена за грех, которым вы наполнили весь мир» После того, как эти слова были сказаны, все некроманты пошли на север, чтобы выйти из этой деревни другими вратами. Во всех стариках и старушках, во всех мужчинах и женщинах, во всех парнях и девушках, которые встречались им на пути, они читали страх. Каждый боялся за свою жизнь. Но боялся лишь потому, что голос Лукреции был устрашающ. На деле они так и не осознали всех своих грехов. Такой образ жизни стал для них настолько обыденным, что они уже не способны были понять, в каких пороках они погрязли. Для них всех это было привычно, в этом не было ничего предосудительного. Однако решение, принятое зордалодами, а именно дать им время, чтобы спастись, покажет, насколько сильно притупилось их внимание. Мало того, что они ослепли в отношении собственных пороков, так ещё они останутся глухими к прямым предупреждениям об опасности. Потому, достигнув северных врат, пятеро мрачных чародеев покинули Уру, чтобы спустя три толнора вернуться обратно. Именно столько времени займёт путь до горной гряды Ан’тура, где располагается та самая пещера, в которой проводились эксперименты по превращению людей в могов. Просто одно из творений зордалодов, пытаясь нагнать очередного тигрового медведя, проследовало за ним на восток, прямиком в горы Ан’тура, где была обнаружена пещера, также два алхимика, которые проводили эксперименты. Конечно, после того, как там побывал мог зордалодов, в живых не осталось никого. Но теперь нужно осмотреть это место и поставить окончательный вердикт в отношении того, кто же во всём этом виноват.

Истратив чуть меньше полутора толноров на этот путь, зордалоды увидели, что вход в пещеру был скрыт от большинства взоров. Во-первых, она находилась в углублении скал, а, во-вторых, на возвышенности. Воззрившись в прошлое, некроманты увидели, что два алхимика довольно часто проводят время в этой пещере, и лишь иногда покидают её и уходят по своим делам. По прошествии определённого времени эти двое возвращаются туда и снова проводят всё время там. К этой пещере вела тайна тропа, которая брала начало позади скалы, огибала её, одновременно поднимаясь вверх. Она вела прямиком внутрь. И ученики Бэйна решили посмотреть, где начинается эта тропинка, и воспользоваться ею, чтобы оказаться в этой пещере. Даже обычного взгляда, брошенного на замаскированный путь, было достаточно, чтобы понять: здесь очевидны следы магического вмешательства. Кто-то потрудился, чтобы здесь была ровная, плавно поднимающаяся дорога. Воспользовавшись ею, чародеи оказались в пещере. Небольшая расщелина вывела их пятерых в просторное помещение, которое, опять же, не могло появиться естественным путём. Здесь очевидно действие магии, потому что обычно в пещерах образуются сталактиты и сталагмиты, в них нет места для того, чтобы развернуть алхимическую лабораторию и остальную мебель. Это же место было идеально круглой формы. В этом помещении могло свободно уместиться человек 50. В правой части располагались столы и приборы, необходимые для приготовления всяческих микстур и зелий. Чуть подальше, отдельно от них стояла композиция из стендов, на которых изображались человеческие тела, расписывались формулы и планировались эксперименты. Рядом со стендами располагались два стола с ремнями, которые служили для того, чтобы удерживать жертвы экспериментов на месте, пока в их организмы вводятся микстуры. Видения прошлого показывали, что эти процессы сопровождаются физическими мучениями. Разные эксперименты причиняли боль разной степени. Кто-то мог сносить их, стиснув зубы. А кто-то не мог удерживать крик. Было два случая, когда жертва умирала от непередаваемой боли. Для нас, для бессмертных любая боль неприемлема. Мы никогда никого не пытали, не терзали мучениями, не упивались болью. Многие люди, пытаясь размышлять о мастерстве поднятия нежити, приходят к выводу, будто бы некромант – это мастер пыток, для которого чужие страдания – это лакомство. А всякий бессмертный, созданный им, всю вечность испытывает неимоверную боль, холод и голод, которые мучают его и понуждают убивать. Одни говорят, что мертвец, превратившийся в нежить, становится другой личностью и от имени умершего вершит злодеяния. Другие утверждают, что превратившийся в нежить теряет рассудок и превращается в зверя, который находится в вечном голоде и пожирает всех и всё. Третьи считают, что обращение в нежить – это страшная хворь, которая с одной стороны дарует бессмертие, но с другой – опутывает рассудок страшным помутнением, так что он теперь видит только лишь живых, а потому нападает на них, ведь сами-то они холоднее льда, из-за чего не замечают друг друга. Или же эта хворь настолько сильно угнетает их физические тела, что они нападают на живых от безысходности. Нет, это не так. Став бессмертным, я, наоборот, избавился от всякой боли и различных недомоганий, которые испытывает живое существо. А всякий, кто стремится даровать по своему великодушию бессмертие, старается делать это быстро и как можно более безболезненно. Мгновение смерти, без боли, без страданий – и целая вечность в новом совершенном теле, которое также не испытывает ни боли, ни страданий. А, наоборот, пребывает в покое и гармонии. По середине всего этого помещения располагался небольшой столик, на котором стояла магическая сфера, предназначенная для того, чтобы разгонять сумрак. Вся пещера была наполнена оранжевым светом, в котором могут ориентироваться те, для кого тьма была преткновением. Левая сторона представлял из себя жилище: три роскошных дивана, пять мягких кресел, пять столов разной длины и высоты. Семь книжных шкафов, наполненных различными книгами. По всей видимости, алхимики иногда принимаются у себя гостей. Две стойки, на которых обычно вешали доспехи, но сейчас на них висела походная одежда. Две стойки, на которых обычно висело оружие, но сейчас туда были вставлены две палки. Как показывают видения прошлого, это было импровизированное оружие для этих алхимиков, которые иногда развлекали себя сражениями на этих палках. Сейчас они были мертвы. Бессмертный мог ворвался в их тайное логово, пока эти двое сидели на диванах и мечтали о женщинах. Алхимики только лишь успели повскакивать с мест, как первый тут же получил удар тяжеленной рукой, от которой не успел ни увернуться, ни защититься. Его тело отлетело за один из диванов, где лежит до сих пор. Второй попытался воспользоваться моментом, пока зверь был занят расправой над его другом, и поспешил сбежать. Но творение зордалодов в один миг сократило расстояние и очередной удар предрёк судьбу второго пыточных дел мастера, так что его бездыханное тело лежит слева от входа. Алиса использовала воскрешающую силу зора и даровала бессмертие обоим алхимикам. Их разумы объединились, и воспоминания этих людей открылись ученикам Бэйна. Докопаться до истины так и не удалось, хотя приоткрывало новую личность, замешанную в этом деле. Эти алхимики, которые раньше занимались своим делом в столице, были наняты одним богатым странствующим торговцем, которого все зовут Чернозуб из-за его жутких зубов, за которыми он, кажется, не ухаживает с самого своего рождения. Предложение было очень заманчивым, ведь заманчивой была цена, которую предлагал им этот не совсем приятный мужчина. В столице было и так много алхимиков, а потому эти двое, Мисар и Валерий, имели со своего дела не так уж и много. А тут им выпадает возможность увеличить свою прибыть вдвое. Конечно же, они без лишних вопросов согласились. Их не смутило то, чем они будут заниматься. Жадность, самый главный порок, которому подвергаются любые ремесленники и торговцы, а также утверждение, будто бы к ним будут поступать исключительно плохие люди, сделали своё дело. И вот, зелья варятся, пытки проводятся, а эти двое научились наслаждаться страданиями других. Но теперь всё это прекратится. Приближается толнор, когда они должны встретиться с Чернозубом недалеко от Клифа. Вот тогда-то существование этого мерзкого человека прервётся, ряды бессмертных пополнятся, а его зубы исправятся. Возможно, этот торговец знает побольше. И у него удастся узнать, кто сидит во главе этой идеи. Если же и его лишь используют, а ничего не говорят, тогда Мисарис и Валерис дождутся в этой пещере очередную жертву и обратят конвоиров, чтобы продолжить это расследование и добраться до того, кто за всё это ответственен. Теперь же пятеро зордалодов, несущих суд этому миру, покинули эту пещеру Дивион, чтобы вернуться в Уру и обратить эту деревню в некрополис.

Бэйн заговорил с ними, пока они были в пути: «Некоторые чародеи возомнили себе, будто бы имеют достаточно сил и понимания, чтобы стать великими. Они знают, что творцы исчезли, а потому пытаются занять это место. Насколько же велико их тщеславие, что они позарились на столь возвышенное положение. В своих разумах они видят, как вокруг них обустраивается культ. Каждый возносит к ним свои молитвы, возлагает на них свои надежды. Люди окружают их почётом и обожанием. Они купаются в женском внимании, а по их слову каждый мужчина готов хоть жизнь отдать. Однако такая иллюзия затмевает за собой одну важную истину – что быть богом означает не только наслаждение своим положением, но и заботу о своих служителях. Может ли управитель красной башни использовать свою силу, чтобы истребить всех врагов, которые мешают его служителям существовать? Может ли великий мастер белой башни обеспечить всем самым необходимым абсолютно всех своих служителей, которые хотя бы проживают в его городе? А что может дать магистр иллюзорной башни? Его область магического исследования даже не материализуется. А что могут делать для других мастера тайной башни, если их взоры устремлены куда угодно, кроме людей? Чего добился мастер Корлаг? Под его руководством все чернокнижники лишь обратились безвольными марионетками в его неумелых руках. Положение великих требует и сущности великого, и мышления. Человеку это не дано. А тем более человеку, погрязшему в пороках. Независимо от того, насколько он могущественен. К сожалению, и среди великих есть пороки» Последняя фраза Бэйна была достаточно загадочной. Возникало ощущение, будто бы за ней должно последовать что-то ещё, какая-то другая тема для обсуждения. Тема, длинною в несколько тысяч человеческих жизней. Однако великий остановился на этой недосказанности. На этом, можно сказать, прологе, как будто бы сейчас ещё не время начинать эту книгу, начинать этот рассказ. Да, разум владыки Пустоты открыт перед нами, и все его помыслы для нас доступны. Однако Бэйн был великим, был богом, чей разум не исследим, чья сущность бесконечна, чьё сознание – это невообразимых размеров лабиринт, по которому мы можем путешествовать. Но есть и места, которые не доступны нам, которыми он пока что не поделился с нами. Он – наш владыка, а потому мы будем смиренно ожидать, когда он примет решение разделить с нами все таинства, которые он хранит.

С последнего визита в Уру ничего так и не изменилось: люди продолжали жить обычной жизнью. Мир и спокойствие изобиловали тут. Никто уже и не вспоминал жуткий голос предвестницы смерти, который доносился со стороны главной площади, пророчествуя гибель этому месту. А теперь они входят в это поселение, и спокойные взгляды сменяются тревогой. Народ зашелестел, словно деревья в преддверии грозы, высказывая свои опасения по поводу того, что сейчас чародеи будут приводить свои слова в исполнение. Кто-то уже вознамерился бежать из этого места, полагая, будто бы успеет обогнать неспешную поступь смерти. Да, зордалоды неспеша двигались на главную площадь, чтобы объявить о начале дня смерти. Но деревня уже была окружена бессмертными могами, с помощью которых ученики Бэйна решили принести смерть этому месту. А потому, даже если кто-то и успеет собраться, чтобы сбежать, он повстречается с одним из этих творений зора.

Главная площадь была людной. Было уже позднее утро. И торговцы готовы были обманывать покупателей, чтобы иметь с них выгоду. Даже тот самый Константин Лаурдо, убивший свою жену, был на месте. Никто и не подумал презирать его за то, что он сделал. Но появление уже знакомых личностей стёрло его довольство собственной жизнью. Вся площадь расступилась перед ними, дав гостям занять место, которое они занимали в предыдущий раз. И после этого Лукреция заговорила: «Жители деревни Ура, как и было обещано три толнора назад, мы вернулись сюда, и теперь ваша деревня будет уничтожена и превращена в некрополис, место, в котором обитает ужас, тьма и смерть. Вы же погибнете от нашей руки и будете очищены от своих пороков и грехов. Войдя в Уру, мы увидели, что здесь до сих пор господствует скверна. Ничего не изменилось с нашего последнего визита, а потому решение погрузить это место по тьму остаётся неизменным» Пока Лукреция договаривала последние слова, все впятером они стали преображаться. Воздействуя каждый на себя воскрешающей силой зора, зордалоды стали менять свою внешность и свои внутренности, чтобы обращаться в зоралистов, так что вскоре на месте чародеев над землёй парило пять личей. Они медленно стали обводить взглядом каждого живого, кто таращился в этот миг на них, как вдруг издалека послышались первые предсмертные крики – моги начали своё вторжение. А за ними следом воплями наполнилась и главная площадь. Два жутких костяных жнеца налетали на бегущее прочь население и сокрушали дух своим оружием. Два жутких костяных чародея низвергали зелёное пламя зора на всё это поле, так что их плоть и кости сгорали целиком, оставляя только лишь голые души. Пятый лич использовал свою воскрешающую силу смерти, чтобы убивать одного живого, а потом наполнял труп своей магией до краёв, так что мертвец взрывался, осыпая всю округу своими внутренностями и опаляя зелёным духом смерти, так что все, стоящие рядом, также погибали. Погибель шла с двух сторон: изнутри её распространяли зордалоды, снаружи – сотворённые ими же бессмертные моги. Так что под конец толнора на этом месте только лишь остался некрополис, населённый менгами, тесарами, зерами и могами. Немного насладившись изобилием праведности, которое здесь, наконец-то, образовалось, ученики Бэйна пошли дальше на юго-восток.

Три толнора ветер, дующий с запада, гнал дождевые тучи на эти земли. И эти три толнора зордалоды пересекали Степи мога. Подобно Уре, это место, наконец, обрело покой. Больше тут не водятся живые существа. Ничто больше не оскверняет эти земли. И блаженная тьма простирается от севера на юг, покрывая эту местность и не позволяя какой бы то ни было жизни образоваться тут.

И вот, в середине вечера, когда сверху всё-таки полилась вода, пятеро незнакомцев, облачённых в одеяния цвета ночной тьмы, пересекли врата, которые охранял стражник. Мужчина знал, что некроманты объявлены вне закона, однако сейчас его робость была сильнее преданности своей стране, и он ничего им не возразил, сделав вид, будто бы отвлёкся на что-то очень интересное и не заметил, как они просочились в Улик. Малодушие также можно посчитать пороком, ведь этот человек уже несколько корлов занимает этот пост. Ему приходилось иметь дело с нарушителями порядка, с разбойниками, и даже один раз ему повстречался мог. А потому он был уже проверен временем, и сказать фразу: «Стойте, вам сюда нельзя» для него должно быть простым делом. Но сейчас он именно решил стать трусом. За это Алиса при помощи воскрешающей силы зора превратила его в белоснежного слугу, который станет первым обитателем этого некрополиса. Их разумы объединились, и для зордалодов открылась история этого поселения. Они увидели, что вот уже примерно месяц один из жителей их деревушки просыпается раньше всех, встаёт на главной площади и умоляет каждого раскаяться и оставить свои грехи, чтобы жуткая напасть миновала их всех, и они могли продолжать мирно существовать на своих местах. Петрис также помнил, что этот человек разбавляет свои призывы какой-то жуткой песней о боге из Пустоты. Поняв всё это, зордалоды прибавили шаг, чтобы скорее оказаться в центре Улика и поглядеть на этого прорицателя, как его тут все называют. Пока они двигались туда, собирая на себе изумлённые взоры местных обитателей, Бэйн заговорил с ними: «Тот прорицатель не получал никакого озарения свыше и не является служителем какого-нибудь великого. Просто раньше он проживал в другой деревне – Ким. По той причине, что она граничит с болотом Н’октус, а его дом находился на самом юге, то сила Форманиса настигла его, постепенно впиталась в его сущность. Возможно, он хотел преобразовать его в бессмертного и забрать себе, а, возможно, он просто оттачивал какую-то из своих способностей. Но в итоге этот смертный обрёл сверхчеловеческую возможность, и теперь он ощущает, как меняется мир вокруг. Однако это совсем не означает, что он отринул свой грешный путь и теперь очищен от скверны. Когда мы настигнем его, вы всё увидите»

Стало темнее. Прилавки на главной площади начали закрываться, а люди постепенно исчезали в своих домах. И только лишь прорицатель продолжал впустую сотрясать воздух, ведь его всё равно никто не слушает. Местные жители уже привыкли к нему, как к местному шуту, который постоянно рассказывает одну и ту же историю. И никто никогда не говорил ему ничего плохого. Пятеро встали чуть поодаль, чтобы послушать содержание речей, а, самое главное, ту самую песню о боге из Пустоты. Человек призывал оставить свои гнусные дела. Он перечислил некоторые из них и добавил, что за это грядёт наказание, что судный день уже настал, и судья беспощаден к согрешившим. А после он запел ту самую песню, которая был описана в книге Арха:

В деснице могучей всем гибель неся,

Из Пустоты владыка взойдёт.

Он был до того, как возникла земля.

Навек обратится во тьму небосвод.

Негаснущий пламень повсюду горит,

Но мир всё равно утопает во тьме.

Каждый, кто грешен, будет убит.

И мир потонет тогда в тишине.

Смерть – эта плата за наши грехи.

Умрём – глаза мы тут же откроем,

И в этих глазах мерцают огни.

А мы не объяты ни болью, ни горем.

Маршем бессмертным наполнится мир.