Незнакомец произнёс его имя с таким омерзением, что чертёнку впервые стало за себя обидно. Вот у всех имена как имена — крутые, мощные: Ярх, Аваддон, а он — Шмыг… Но все эти Ярхи и Аваддоны однажды глотки друг другу перегрызут и сдохнут, а Шмыг останется. Потому что он лучше всех на свете умеет выживать. Даже если для этого нужно подписывать всякие подозрительные бумажки.

Почти онемевшим пальцем чёрт всё-таки прикоснулся к повисшему в воздухе листу пергамента, и его тело вновь наполнилось силой, а за спиной незнакомца сам собой открылся портал:

— Так-то лучше, — сказал таинственный спаситель. — И запомни: решишь обмануть нас, поведёшь двойную игру — тут же окажешься в Аду. Причём там, где укрыться будет некуда.

Шмыг в ответ просто хмыкнул и полетел вслед за незнакомцем в портал. Снова между молотом и наковальней… Но ведь от удара молота всегда можно увернуться. Вот когда судьба на одну наковальню его уложит, а второй решит пристукнуть сверху — вот тогда можно будет и поднапрячься. А эта ловушка не лучше и не хуже прочих.

Ещё один день протянул — и на том спасибо.

— И, короче, я распарываю этому рогатому брюхо его же мечом, и он напоследок хрипит, типа: «Я не ожидал от тебя такого… Ты меня посрамил, ты — настоящий воин…» А потом из портала выходит мужик в капюшоне и говорит: «Для таких способных ребят у нас есть одна работёнка…»

— Мужик в капюшоне — это Даня был? — уточнила Марина.

— Не-не, ты чё. Это был мужик, который нас с Данилой познакомил. Его они тоже нашли, когда жизнь его к стенке припёрла…

— Кто «они»?

— Ну… долгая история. А нам ехать не так долго осталось. Потом расскажу как-нибудь.

— У меня тоже есть встречная байка.

— Валяй. Даня всё равно дрыхнет, — кивнул Шмыг.

— Ты в курсе, что из-за ваших в Москве целая секта контактёров появилась?

— Я заинтригован.

— Психов-пассажиров мне всегда прилично попадалось, я уже и не обращаю внимания особенно. Там кто НЛО видел, кто чувствует, как под землёй покойники разговаривают, — целый ассортимент, хоть книжку пиши. Но недавно везла я мужика, он немножко поддатый был и разоткровенничался. Говорит, как-то за ягодами ходил, вышел на опушку — там, мол, земляника с двухрублёвую монету. Потом слышит, какой-то грохот. Он думает — медведь. Хотел бежать, но разобрал слова. Язык непонятный, но ясно, что человек говорит. Ну, он так думал. Присмотрелся, а за деревьями стоит трёхметровое тело и что-то на дереве вырезает, а к нему отовсюду змеи ползут, хотя, вообще, они в тех местах никогда не водились. У трёхметрового тела длиннющие пальцы с когтями, и он ими по стволу берёзы скребёт. Мужик, в общем, сбежал.

— Точно наш был. Визара какого-то к вам изгнали, похоже. Он и пытался путевой камень из дерева сделать. А змеи на магию среагировали. Змеи и магия, они как магнит и железная стружка. Я по телеку опыты видел…

— Так вот, рассказываю. Сначала я начала его разубеждать. Типа показалось, все дела, со всеми бывает, а он в ответ смеётся. Нет. Я, мол, точно знаю. Ну, я крою своей историей — про демона, которого вы с Данилой прикончили. Без подробностей, про вас ни слова, но так, в общих чертах. Он сразу обрадовался, говорит: «Напиши про это в ТКВ». Я ему: «Куда?» А он, оказывается, начал искать в Интернете, что это там в лесу могло быть, и нашёл группу во Vmeste, называется «Те, кто видел». И там постоянно выкладывают рассказы про то, как кому-то какая-то рогатая хрень встретилась. Иногда даже с фотками. Я зашла потом, почитала. И попадаются настоящие истории. И вот эту нашу корову гнилую одна девчонка описывала. Ну, трубки с гноем нельзя ведь просто так придумать и угадать?

— А что пишут? — спросил Шмыг. — Не в плане описаний, а… за кого их принимают-то? За пришельцев?

— Знаешь… я сама прифигела, но обычно чуть ли не за богов. Многие на серьёзных щах считают, что это им удача выпала, благословение. Так хреново людям живётся, что они в любой паскуде бога увидеть готовы.

— У нас в Аду в этом плане проще. Мы там иллюзий не испытываем. Знаем, что боги — такие же паскуды, как и мы.

Данила уже не удивился, что, когда провалился в неглубокий сон, в котором всё было какое-то кривое и зыбкое, к нему снова Лиза пришла. Снова перед его глазами пронеслась приятная сцена: скоро они поедут в свой первый отпуск, в который удалось вырваться вдвоём. Лизе на работе дали какую-то шальную премию, и она попросила выдать ей всю сумму налом, причём полтинниками, чтобы принести домой пачку денег.

— Поехали на море! Буду ходить по пляжу и всем рассказывать, что заработала мужу на отпуск.

— Ага, а я просто ипотеку, квартиру и фитнес кое-кому оплачиваю, — саркастично заметил Данила.

— Я не виновата, что ты не умеешь деньги на удовольствия тратить. Но это ничего, я тебя ещё превращу в человека. Научу деньгами сорить, — коварно улыбнулась Лиза.

— Лиз, давай как-нибудь без этого обойдёмся. Одна транжира в семье — это ещё куда ни шло, но если мы вдвоём навалимся, то…

— То будем жить недолго, зато красиво! Хочу на море, а поскольку сегодня ехать на море уже поздно, пошли на аттракционах кататься.

И они пошли. Во сне всё, кроме самой Лизы, было условное, в том числе время и пространство, поэтому они сразу после этих слов оказались в кабинке колеса обозрения.

— Дань, а чего мы вниз не едем? — настороженно спросила Лиза, поглядывая на землю.

— Не знаю. Может, ждут, пока мы округой налюбуемся? — предположил Данила первое, что пришло в голову.